Анекдот про ПАССАТ

в салон вошло лицо откровенно кавказской национальности и, с трудом подбирая слова, сказало: «Дэвушк, я пассат хачу», Лиза поняла его не в том плане, что вот, человек вознамерился приобрести машину «Фольксваген — пассат», а совсем по-другому.

То есть просто совершенно по-другому.

Она вздрогнула и, не переставая демонстрировать широкий голливудский оскал, спросила:

— Что-что вы хотите?

— Пассат сичас хачу, — повторил кавказец и похлопал себя спереди по карману штанов, намекая, что деньги при нем есть. Однако Лиза вновь поняла его слова и жест неправильно. Она поняла – человеку так невтерпеж, что он готов справить свою нужду прямо здесь, посреди салона. Причем немедленно!

— Здесь нельзя, — поспешно сказала она.

— Пачэму нэлзя? — удивился кавказец. — Здэсь нэт?

— Там, — Лиза горячо замахала на дверь с большими латинскими буквами WC в дальнем конце салона, — там есть.

Лицо кавказской национальности повернулось в указанном направлении, издалека опознало знакомую букву W, украшающую обычно радиатор машины, первую часть названия которой он никак не мог вспомнить, и не торопливо направилось к двери. Лиза провожала его напряженным взглядом, опасаясь, как бы несчастье не случилось по дороге. Лишь когда кавказец дошел до искомого места, она облегченно перевела дух.

— Пассат хачу, — распахнув дверь и увидев сидевшую за столиком пожилую женщину, произнес кавказец.

— Можно, — тоже вполне определенно поняв его, разрешила тетя Шура и, быстро что-то прикинув в уме, назвала явно завышенную цену услуги: — Десять.

Кавказец вытаращил глаза. Такая большая машина за десять тысяч долларов это было неправдоподобно дешево. » Эх, переборщила «, — увидев его реакцию, подумала тетя Шура и уже хотела снизить цену, но кавказец ее опередил.

— Пачему так дэшево? — с подозрением спросил он.

Тетя Шура едва не подпрыгнула от радости на стуле. Сделав вид, что роется в бумагах на столе, она поспешно сказала:

— Ой, ошиблася я, кажется… Hу точно, извиняюсь… Двадцать.

— И кандыцыонэр ест? — решил уточнить комплектацию автомобиля кавказец.

— Какой? — не поняла тетя Шура.

— С кандыцыонэр пассат хачу, — объяснил кавказец.

Теперь настало время тете Шуре вытаращивать глаза. За долгие годы работы в столь специфическом виде сервиса она не встречала людей со многими странностями. Hо что бы кому-то для этого дела потребовался кондиционер с шампунем в одном флаконе, про который ей каждый вечер трендели из телевизора, — с таким она сталкивалась впервые. Hу бумага, ну мыло, ну презерватив — это если вдвоем зашли, но кондиционер-то с шампунем зачем?!

» Господи! — в следующий момент осенило ее. — Да никак он голову мыть здесь собрался!.. Hеужто больше негде? » Вспомнив состояние и вид подведомственного ей фаянса, она изумленно посмотрела на ожидающее лицо кавказской национальности и, разводя руками, с жалостью сказала:

— Hету кондиционера, милок, нету… Вчерась закончился… — зачем –то соврала она и неуверенно предложила:

— А может, мыльце подойдет?

— Бэз кандыцыонэр нэ надо, — гордо отказался кавказец, догадавшись, что под мыльцем здесь подразумевают, видимо совсем уж бедную комплектацию машины, что-то вроде «ушастого» «Запорожца», и захлопнул дверь, оставив тетю Шуру сожалеть об упущенной выгоде.

Когда Лиза вновь вдруг увидела перед собой все то же лицо кавказской национальности, она вздрогнула и первым делом непроизвольно взглянула на его штаны. И лишь убедившись, что все в порядке, перевела взгляд на само лицо. Лицо было уже явно сердито.

— Пассат наканэц мнэ даш? — раздраженно вопросило оно.

— А вы… разве там… нет?.. — она беспомощно махнула в сторону заведения тети Шуры.

— Там кандыцыонэр нэт, — презрительно произнес кавказец, — Бэз кандыцыонэр нэ хачу.

Лиза тихо застонала. Конечно, она знала, что тетя Шура уборкой себя особенно не обременяет, поэтому атмосфера царила в ее заведении та еще, в каком-нибудь дизентерийном слоновнике дышалось наверняка легче, но чтоб это так уж сильно мешало? Тем более при большой нужде. — Вот! — внезапно закричал кавказец, наконец опознавший среди стоящих в салоне машин ту, за которой пришел, и вспомнивший первую часть ее названия.

— Фальксваген пассат хачу!

Лизе стало дурно. Использовать дорогую машину для этого!?

— Кандыцыонэр ест ? — тыча в автомобиль пальцем, возбужденно спросил кавказец. Лиза обреченно кивнула.

— Музыка ест?

Лиза пошатнулась. Ему для этого еще и музыку подавай!

— Хачу, — подытожил кавказец и решительно шагнул к машине.

— Hет! — из последних сил воскликнула Лиза и загородила ему дорогу. — Hи за что!

Тут на свое счастье, увидела охранника Василия, входящего в салон, и начала истошно махать ему, крича:

— Сюда! Сюда! Скорее!

Василий был с большого бодуна, весь его организм жаждал покоя и пива, поэтому, после того как Лиза возмущенно прошептала ему в ухо, что вот этот человек рвется справить малую нужду в дорогой автомобиль, никаких других версий относительно поведения кавказца у него уже не возникало.

— Ты что, совсем оборзел ? — смерив тщедушную фигуру кавказца, мрачно спросил Василий.

— Мнэ пассат нада , — продолжал настаивать кавказец. — А ана нэ дает.

— А пасрат тзбэ нэ нада ? — передразнил его Василий.

— Фальксваген пасрат мнэ нэ нада , — решительно отказался кавказец от совершенно не известной ему модели машины. — Мнэ нада толко пассат.

— Угу, — почти ласково кивнул Василий, — всего лишь… А вот этого, — поднес он к лицу кавказца внушительный кулак, — тебе не надо? Кавказец наконец понял, что продавать машину ему здесь почему – то упорно не желают. Видимо последняя осталась и уже кому-то обещана. Hо уходить так просто ему тоже не хотелось, поэтому он осторожно отвел от сво

Анекдот про смену профессий

А вот эту историю ещё в 80-е передавали друг другу распечатанной на пишущей машинке.

До сих пор в Англии существует много курьезных обычаев и законов. Об одном из них наш рассказ.

Любая супружеская пара, прожив более четырех лет и не заимев детей, получает право за определенную плату пригласить государственного мужа для оказания помощи в таком трудном и деликатном семейном затруднении. И вот, оказавшись в таком трудном положении, одна супружеская пара решила воспользоваться своим правом.

Расстроенный супруг, уходя на работу, напомнил жене, что сегодня должен придти государственный муж и просил, чтобы она вела себя прилично. По чистой случайности, в том же доме счастливый отец многодетного семейства, жившего по соседству, пригласил на дом фотографа — специалиста по съемке детей. Будучи весьма рассеянным человеком, фотограф перепутал квартиры.

— Добрый день, мисс.

— Не надо слов, сэр, я все знаю.

— Ваш муж говорил вам, что я должен придти.

— Да, я готова.

— Ну, коль так, прежде чем приступить к делу, я хотел бы предложить

вашему вниманию все варианты, в которых мы будем работать.

— Я вас слушаю, сэр.

— Из наиболее эффектных способов, как показала практика, лучшими

являются следующие: стоя, лежа, в ванной.

— В ванной?

— Да, мэм. Не сомневайтесь в опыте, разрешите мне показать альбом с моими работами. Вот этого ребенка я сделал на крыше автобуса.

— Как, на крыше автобуса, при всем народе? О, боже!

— Да, мэм, такова прихоть матери. А вот этого ребенка я сделал в витрине универмага.

— В витрине? а глазах у всей публики?

— Что поделаешь, мэм? Его мать была кинозвездой, и ей это было необходимо для рекламы.

Он показал ей несколько работ с подобными комментариями. Закончив показ, фотограф достал два кусочка ваты и стал запихивать их в ноздри.

— Простите, мистер, зачем это?

— Не перевариваю запах жженой резины. Итак, начнем в ванной.

— Что ж, хорошо.

— Одну минуту, я должен взять штатив.

— Что, штатив? О боже! А это зачем?

— Понимаете-ли, мэм, аппарат настолько тяжелый, что в руках его трудно держать.

И после этого она упала в обморок. Испуганный и недоумевающий фотограф

выскочил из квартиры, прихватив свою аппаратуру.

А через некоторое время государственный муж на лестничной площадке столкнулся со счастливой матерью многодетной семьи, поджидавшей фотографа.

— Добрый день, мэм! Это вы сделали разовый вызов?

— Да, мистер.

— Я должен заметить, что несмотря на все мое мастерство и старание разового вызова, как правило, недостаточно, нужно оформить вызов на следующей неделе.

— Хорошо, последую вашему совету. Где же ваш аппарат?

— Мадам, вы самая остроумная женщина в лондоне. Конечно же со мной!

— Извините, пожалуйста, я не заметила. Обычно у людей вашей профессии он сразу бросается в глаза.

— Вы обижаете меня, мадам. Вот взгляните, мадам. Данные моего аппарата замерены у мэра. Я заверяю вас, он вполне работоспособен.

— Простите, мистер, я слабо разбираюсь в технике. Мой муж не раз

просил соседа — любителя помочь, но и вдвоем они ничего нужного не

добились.

— Как, мадам? Ведь любители нашей профессии преследуются по закону. Не пугайтесь, никакие любители не в состоянии конкурировать с сотрудниками нашей фирмы.

— Я вам благодарна и давайте приступим к делу. Если мне понравятся ваши старания, я буду постоянной вашей клиенткой.

— Hе волнуйтесь, мадам, у меня большой опыт. В списках моей клиентуры двести человек и ни одной жалобы.

— Я надеюсь на ваши старания. Начнем с ванной. Я уже приказала приказала

приготовить воды.

— Вы меня интригуете, мадам.

— А затем продолжим в детской комнате, на кресле, на паровозике.

— Как, мэм? Больше трех я не могу.

— Да, что вы, я слышу об этом впервые. У моей подруги мастер выполнил все заказы за один вызов. У нее было 15 позиций.

— Прошу прощения, но у вас неверные сведения. В нашей фирме таких специалистов нет. Даже если я откажусь от остальных вызовов, то и тогда я не смогу обеспечить больше 6 позиций. Но это предел моих возможностей

Кругозор — это полная ерунда

«Ты понимаешь, он такой аттрактивный жадор, имманентный ауре», — говорила мне Ленка о своём новом парне. Ленка была меня старше, к тому же благородного происхождения — из семьи члена Союза композиторов Азербайджана. И работала редактором на ОРТ, ныне Первом. Не то чтобы я ни слова не поняла. Всё было понятно интонационно.

А что тут не понять: юноша изысканный, из хорошей семьи, вполне годный для замужества. Прошло лет 20, Ленка замуж так и не вышла, теперь занимается просвещением и окормлением фейсбучной публики, наставляя её на путь истинный. Многим понятно, что Елена Эдмундовна дура. Но к чему заводить учёные разговоры? Я не прочь и сама поговорить о всевозможных открытиях в научном смысле, но ведь на это есть другое время!

Они хотят свою образованность показать и всегда говорят о непонятном. Слава богу, прожили век без образования и вот уж третью статейку на хорошем ресурсе размещаем. А ежели мы, по-вашему, выходит необразованные, так зачем вы нас читаете? Шли бы к своим образованным (козырнём цитатой из Чехова).

Кругозор, сообщает нам «Википедия», это то же, что горизонт. А в переносном смысле это круг знаний и интересов человека (там же). Это то, что говорит о тебе и отчасти формирует круг твоего общения. И Елена Эдмундовна не будет с тобой дружить в фейсбуке, если ты не поддержишь на должном уровне разговор об аттрактивном жадоре. Я даже не знаю, как ты будешь с этим жить, дружок.

А вдруг у тебя есть дети лет шести-семи? Спроси прямо сейчас своё дитя, сможет ли он нарисовать тёте облучок. А то позор какой, весь фейсбук смеётся сегодня над весёлым рассказом тётеньки, зачем-то допущенной до детей. С сильными сокращениями воспроизведу:

«Однажды первоклашкам предложили на уроке чтения нарисовать иллюстрацию к стихотворению Пушкина:

Бразды пушистые взрывая

Летит кибитка удалая.

Ямщик сидит на облучке

В тулупе теплом, в кушачке.

И вот что получилось у детишек. Кибитка была изображена в виде летательного объекта. Русским ведь языком сказано: «летит». Значит, летит. Причём у некоторых детей аппарат этот имел кубическую форму. Видимо, из-за созвучия слов «кибитка» и «куб». И вот летит по небу эдакая ки (у)битка и что делает? Правильно — взрывает. Кого? Бразды пушистые. Что же такое бразды? Если пушистые, следовательно, звери такие.

А рядом, неподалёку от этого безобразия сидит некая загадочная личность и спокойно так за всем этим геноцидом наблюдает. Это ямщик. Причём изображён он, сидя на обруче (облучек — обручок, почти совсем одно и то же) и с лопатой в руках. Почему с лопатой? Ну как же — он же ямщик, чем же ещё ему ямы копать и браздов хоронить».

А теперь, дорогие мои, возьмите карандаш и нарисуйте облучок. И кибитку. Нет, не карету, не телегу, не лафет и не дилижанс. Бразды изобразите, умники. Ну ладно. Давайте поговорим тогда об особенностях биткоинов, хотя бы в общих чертах о криптовалютах, об умных контактах и пиринговых системах. Нарисуйте. Стыдитесь, сударь.

Хватит уже, проехали. Чтобы знать формулу спирта, необязательно год зубрить органическую химию, многие учёные люди запомнили её из произведений Венички Ерофеева. И никто в здравом уме и твёрдой памяти не назовёт вам год, когда аборигены съели Кука, если только он не зарабатывает этим знанием себе на хлеб. А также не могу припомнить ни одной строки Тредиаковского, хоть убей. И я навсегда забыла тангенсы и котангенсы, хотя они прикольные. Но зато Пифагоровы штаны во все стороны равны. Когда мне понадобится — я посмотрю в сети.

А что же я буду делать, если завтра война, если отключат электричество и интернет? Что-то мне подсказывает, что строчки Тредиаковского и тангенс с котангенсом в этом трагическом случае пригодятся мне меньше всего. Зато я изучала органическую кухню и могу приготовить десерт из гнилого чеснока (он в таком случае называется ферментированным). Мне кажется, в жизни без электричества и биткоинов я буду популярна и открою свою кондитерскую.

А вот в Финляндии котангенсы отменили. И в сингапурской системе тоже — её сейчас в Татарстане экспериментируют. Но это всё старые наработки по мотивам нашего солнца Выготского, сто лет уже им в обед. В Финляндии экспериментаторы, отменившие в школе все предметы, в конце года будут итоги подводить. А вот про сингапурскую систему уже много чего известно, она даёт много хороших математиков на душу населения, и Финляндия на это насмотрелась и тоже захотела. Там теперь все предметы междисциплинарные, дети изучают явления, процессы и феномены.

Например, кейс «Путешествие Колумба». Погружаемся в эпоху, читаем Рафаэля Сабатини и всё такое, изучаем карты, чертим корабли, учимся ориентироваться по звёздам, захватываем астрономию, немного физики, математики, навигацию и географию. Потом пошла ботаника, зоология, этнография, геология, история Америки. Можно и Эрика Рыжего захватить, особо одарённые дойдут до варягов с Рюриком. Кто увлечётся астрономией, кто геномом табака, картофеля и кукурузы, кто — историей араваков. А «Войну и мир» кто-то начнёт читать в кейсе «Битва при Аустерлице», кто-то как материал к «Партизанскому движению» или «Культура и быт русской дворянской усадьбы XIX века». В крайнем случае прочитают в кейсе «Лев Толстой». А парень, который в 10 классе конструирует компьютерную мышь для безруких (Сергей Халявин из Кушвы), посмотрит сериал Би-би-си «Война и мир», честно скажет об этом и пойдёт дальше размышлять над таблеткой от лейкоза. А если ему вдруг понадобится узнать, как выглядит облучок и что такое аттрактивный жадор, он между делом спросит это у Siri.

Тема новых образовательных форматов — это top of the top трендов (сравнимая только с изучением big data). Ушло время горизонта и кругозора. Они ограничивают мысль видимостью и предъявляют нам и нашим детям требования составителей кроссвордов. К черту кроссворды, сканворды и «Тёщин язык», к черту их составителей и лично Елену Эдмундовну. Фонд вдовы Джобса разрабатывает программы ухода от кругозора к знаниям и решениям, ширятся движения за освобождение детей от обязаловки и ненужных знаний, ибо голова не помойка. Сто тысяч фондов вкладываются в поиски новых средств от старых мозгов. Это мировой кризис — не только российский.

Но в России, конечно, он особенный. Дети, нарисуйте облучок

На приёмe у пcихoтерапевта

— Я инфантильный.
— Это зрелое признание.
— Я боюсь брать на себя ответственность.
— Не каждый осмелится сознаться в своём страхе.
— Я не довожу до конца ни одного дела.
— Вы умеете переключаться, потеряв интерес.
— Даже с вами мы вряд ли дойдём до результата.
— Вы хорошо прогнозируете.
— Неужели я безнадёжен?
— Вы заметили, что привычки всегда приводят туда же.
— Таким уж меня сделали.
— Вы признаёте влияние других людей.
— А вы мне поможете?
— Вы умеете просить о помощи.
— Вы не ответили на вопрос!
— А ещё вы настойчивый.
— То есть нет?
— Вы готовы обострять конфликт.
— А за что я тогда плачу?
— Вложившись, вы требуете отдачу.
— И что?
— Вы за несколько минут беседы показали зрелость, мужество, требовательность, честность и наблюдательность.
— Но где всё это в жизни?
— Вы заметили противоречие.
— Да, если бы я проявлял эти качества, моя жизнь стала бы другой!
— Вы увидели, что ваша жизнь зависит от проявления ваших качеств.
— Это очевидно.
— И подтвердили это.
— Но как мне проявлять нужные качества чаще?
— Вы согласились, что они уже есть и проявляются.
— Так вы же сказали, что я их прямо здесь проявляю.
— И вы признали, что это так.
— Но вы так и не ответили, как проявлять качества чаще!
— Вы снова проявили настойчивость, не оставляя этот вопрос.
— И что?
— Вы умеете настаивать снова и снова.
— Но я и сдаюсь нередко!
— Вам доступны оба варианта.
— А нельзя сделать так, чтобы мне не приходилось выбирать?
— Вы готовы даже отказаться от свободы ради своих целей.
— Я просто не люблю трудностей.
— Вы разумный человек.
— Но это приводит к тому, что я бросаю дела на полпути!
— Вы умеете видеть взаимосвязи.
— Чтобы выбирать настойчивость, надо не бояться трудностей…
— Да, и вы это периодически делаете.
— Получается, я уже хожу на трудности?
— Вы начинаете признавать свою силу.
— Но я же слабый!
— И слабость.
— Но я не могу быть одновременно сильным и слабым!
— Вы близки к разгадке.
— Могу поочерёдно?
— Вы умеете не только спрашивать, но и находить ответы.
— А у меня со всеми качествами так?
— Похоже, вы уловили закономерность.
— Я бываю всяким, и надо чаще проявлять желаемые качества…
— Важное открытие.
— Но я так никогда и не избавлюсь от своих недостатков?
— Свободу выбора отбросить не удастся.
— Получается, она всегда при мне?
— Вы хорошо соображаете.
— И я сам выбираю, проявлять сейчас инфантилизм или зрелость?
— Каждую секунду.
— Но ведь это ответственность!
— Да, вы всю жизнь её несли и несёте.
— А как же характер?
— Вы только что поставили его под сомнение.
— Это качества, которые я проявляю на автомате?
— То, что вы доверили автопилоту.
— Но выбор есть всегда?
— Вы уже всё поняли.
— Это надо переварить.
— Вы снова проявили самостоятельность мышления.

Aнвар Бaкиpoв

История про 50 мотоциклов

Есть одна задача на математическую логику от компании Adobe. Суть её звучит так:

У вас 50 мотоциклов с заполненным топливом баком, которого хватает на 100 км езды.
Вопрос: используя эти 50 мотоциклов, как далеко вы сможете заехать ?
(учитывая, что изначально они находятся в одной условной точке)

Ответ на задачу от Adobe: 

Самый простой ответ: завести их все одновременно и проехать 100 км. Но есть и другое решение. Сначала переместите все мотоциклы на 50 км. Затем перелейте топливо из половины мотоциклов в другую половину. У вас таким образом — 25 мотоциклов с полным баком. Проедьте еще 50 км и повторите процедуру. Так можно забраться на 350 км (не учитывая того топлива, которое останется от «лишнего» мотоцикла при разделе 25 надвое)

(на самом деле это не самое оптимальное решение,  в идеале нужно примерно через каждые 2 км останавливаться и сливать бензин с освободившегося мотоцикла)

Ну а вот вам история, которая просто восхитительна! Она показывает как абсурдно звучит их решение задачи в логике реальной жизни.

 

Меня зовут Кирилл Иванов, и когда-то я был отличным гонщиком. Но однажды с моей жизнью произошло нечто, разделившее ее на до и после. Я стал мотоциклистом. У меня хорошо получалось, и мой талант заметили.

Эти люди из компании, они дали мне 50 мотоциклов, чтобы я поехал на них. Я ехал, но каждый раз только на одном. Им это не нравилось. У меня было много других трудностей, но о них я уже не жаловался. Я просто доезжал на мотоцикле эти 50 километров. А потом обратно пешком.

Они смеялись надо мной и называли меня неудачником. Я говорил, что мне нужно за остальными мотоциклами, и шел дальше. Просто дайте мне продолжать путь. Они усмехались и грозили мне палкой. Я не обращал внимания и просто шел. Добирался до мотоцикла, из кармана жилетки доставал измятый грязный обрывок истлевающей бумаги, и зачеркивал лишнюю палочку. Моя доля становилась менее тяжелой: я заводил мотор, достаточно хорошо разгонялся и теперь мог ни о чем не думать. Но это продолжалось не долго, и я останавливался у костров рябин, там, где был спрятан мною первый мотоцикл.

Я открывал баки и совершал переливание бензина. Я всегда делал так, зная, что однажды я перевезу все 50 мотоциклов. Я просто делал то, что называлось оптимальным переездом на 50-ти мотоциклах, и никому не мешал. Потом разворачивался и шел пешком снова и снова. У меня рвались сапоги, ноги раздирались в кровь, а солнце так и пекло. Они опять что-то кричали вслед и кидали в меня протухшей черной икрой, а мне просто нужно было вернуться до заката, пока не станет невыносимо холодно.

Так продолжалось очень долго. Мне кажется, время замкнулось в бесконечность, но я все еще хотел жить. В один прекрасный день, к тому моменту, когда 25 лишних мотоциклов с пустыми баками были оставлены далеко позади, а я занимался тем, чем занимался все свое сознательное существование, но только мотоциклов было значительно меньше, случилось ЭТО. Я не досчитался одного мотоцикла. Я вернулся, шатаясь и поскуливая от боли в почках, достал то, что только и имело смысл — бумажку с подсчетами.

Количество незачеркнутых палочек было больше, чем гребаных мотоциклов. Я сверял надписи с действительностью, переводя свой красноглазый взгляд умирающего человека, но байкера, идеалиста, посвятившего себя чужой идее чьего-то нестандартного мышления. Количества того и другого упорно не совпадали. Потом мои почки снова ощутили острые носы ботинок этих сволочей из фирмы. Так будет за каждый потерянный байк, сказали они напоследок.

Утром я к удивлению своему обнаружил, что все еще жив, но жить уже не хотелось. Я отказался подбирать с асфальта мазки раздавленной автомобилями протухшей черной икры, которую заботливо оставляли для меня люди из фирмы, составившие инновационный тест по выявлению интеллекта. А я умирал и смотрел в небо. Чертовски красиво. Но не для меня. Ах, что там… Можно проезжать на всех оставшихся мотоциклах.

«…Логично, не правда ли? именно поэтому Адоби задают вам этот вопрос».

Я не могу проехать. Кто-то может, но не я. …убывающая геометрическая прогрессия с показателем 0.5.

Отец наш небесный!… Проезжать полпути. Полпути = полбака. Как больно, кровь застыла, но все еще больно…

Просто переливаешь бензин из одного бака в другой. 50/2=25. 25/2 не равно 12…

Украли… Его украли… А ведь мне оставалось совсем немного, я мог завершить этот ужас.

Но не теперь… Это небо такое красивое.

Анекдот холодной войны

Времена холодной войны. Где-то на международной станции на Антарктиде с интервалом в несколько минут садятся два самолета: Ан-24 и F-117 с делегациями от соответственно СССР и США. Несмотря на предвзятость отношений, стороны пожали друг другу руки и по старой доброй славянской традиции нажрались за знакомство.

Дискуссию начал пьяный в дупу советский пилот:

— Хоть у вас, америкосов, технологии и космических масштабов, а вы быстрые самолеты делать так и не учились…

— Чувак, лучше проспись…

— …Да мы ваш Стелс на своем Ане сделаем.

…В общем все закончилось пари на пол Советского Союза с одной стороны и 25 штатов с другой.

На утро с бодуна советские пилоты поняли, что зря они не закусывали. Надо что-то делать! Нашли добротный трос и втихаря привязали его к хвосту Ф-117.

Старый советский анекдот не потерявший актуальности

Взлет. Кабина американского самолета:

— Капитан, высота 12 тысяч футов, скорость 600 км/ч.

— Что там русские, лейтенант?

— На расстоянии 100 м.

— Меняй геометрию крыла.

Крылья поворачиваются, меняют форму. Самолёт разгоняется.

— Скорость 900 км/час, русские на расстоянии 100 м.

— Переходи на звуковую.
Самолёт разгоняется, переходит на сверхзвук.

— Скорость 1200 км/ч, русские на расстоянии 100 м.

Капитан срывает рацию:

— Говорит Капитан ВВС США. Вызываю Пентагон, свяжите меня с генералом Малковичем. Случай чрезвычайной важности. Запрашиваю разрешение на использование секретных военно-воздушных технологий код 001786.

— Запрос разрешен.

Капитан вводит пароль на пульте и жмет красную кнопку. Из турбины Ф-117 вырывается синий огонь и самолет разгоняется до 4000 км/ч. Русские у себя в кабине от таких событий в полном удивлении. Уши на их шапках ушанках встали дыбом. Ан-24 трясётся, ходит ходуном, но не отстает. Наконец-то не выдерживают крылья и отваливаются. Капитан смотрит на это все и говорит:

— Кажется, мы проиграли.

— Но почему, капитан?

— Русские только что начали менять геометрию крыла.

Математик и гуманитарий

— Привет, что делаешь?
— Да вот, задачки решаю из журнала.
— Ну ты даёшь! Не ожидал от тебя.
— Чего не ожидал?
— Что ты опустишься до задачек. Вроде умный ведь, а веришь во всякую ерунду.
— Извини, не понимаю. Что ты называешь ерундой?
— Да всю эту вашу математику. Ведь очевидно же, что фигня полная.
— Как ты можешь так говорить? Математика — царица наук…
— Вот только давай без этого пафоса, да? Математика — вообще не наука, а одно сплошное нагромождение дурацких законов и правил.
— Что?!
— Ой, ну не делай такие большие глаза, ты же сам знаешь, что я прав. Нет, я не спорю, таблица умножения — великая вещь, она сыграла немалую роль в становлении культуры и истории человечества. Но теперь-то это всё уже неактуально! И потом, зачем было всё усложнять? В природе не существует никаких интегралов или логарифмов, это всё выдумки математиков.
— Погоди. Математики ничего не выдумывали, они открывали новые законы взаимодействия чисел, пользуясь проверенным инструментарием…
— Ну да, конечно! И ты этому веришь? Ты что, сам не видишь, какую чушь они постоянно несут? Тебе привести пример?
— Да уж, будь добр.
— Да пожалуйста! Теорема Пифагора.
— Ну и что в ней не так?
— Да всё не так! «Пифагоровы штаны на все стороны равны», понимаете ли. А ты в курсе, что греки во времена Пифагора не носили штанов? Как Пифагор мог вообще рассуждать о том, о чём не имел никакого понятия?
— Погоди. При чём тут штаны?
— Ну они же вроде бы Пифагоровы? Или нет? Ты признаёшь, что у Пифагора не было штанов?
— Ну, вообще-то, конечно, не было…
— Ага, значит, уже в самом названии теоремы явное несоответствие! Как после этого можно относиться серьёзно к тому, что там говорится?
— Минутку. Пифагор ничего не говорил о штанах…
— Ты это признаёшь, да?
— Да… Так вот, можно я продолжу? Пифагор ничего не говорил о штанах, и не надо ему приписывать чужие глупости…
— Ага, ты сам согласен, что это всё глупости!
— Да не говорил я такого!
— Только что сказал. Ты сам себе противоречишь.
— Так. Стоп. Что говорится в теореме Пифагора?
— Что все штаны равны.
— Блин, да ты вообще читал эту теорему?!
— Я знаю.
— Откуда?
— Я читал.
— Что ты читал?!
— Лобачевского.
*пауза*
— Прости, а какое отношение имеет Лобачевский к Пифагору?
— Ну, Лобачевский же тоже математик, и он вроде бы даже более крутой авторитет, чем Пифагор, скажешь нет?
*вздох*
— Ну и что же сказал Лобачевский о теореме Пифагора?
— Что штаны равны. Но это же чушь! Как такие штаны вообще можно носить? И к тому же, Пифагор вообще не носил штанов!
— Лобачевский так сказал?!
*секундная пауза, с уверенностью*
— Да!
— Покажи мне, где это написано.
— Нет, ну там это не написано так прямо…
— Как называется книга?
— Да это не книга, это статья в газете. Про то, что Лобачевский на самом деле был агент германской разведки… ну, это к делу не относится. Всё равно он наверняка так говорил. Он же тоже математик, значит они с Пифагором заодно.
— Пифагор ничего не говорил про штаны.
— Ну да! О том и речь. Фигня это всё.
— Давай по порядку. Откуда ты лично знаешь, о чём говорится в теореме Пифагора?
— Ой, ну брось! Это же все знают. Любого спроси, тебе сразу ответят.
— Пифагоровы штаны — это не штаны…
— А, ну конечно! Это аллегория! Знаешь, сколько раз я уже такое слышал?
— Теорема Пифагора гласит, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы. И ВСЁ!
— А где штаны?
— Да не было у Пифагора никаких штанов!!!
— Ну вот видишь, я тебе о том и толкую. Фигня вся ваша математика.
— А вот и не фигня! Смотри сам. Вот треугольник. Вот гипотенуза. Вот катеты…
— А почему вдруг именно это катеты, а это гипотенуза? Может, наоборот?
— Нет. Катетами называются две стороны, образующие прямой угол.
— Ну вот тебе ещё один прямой угол.
— Он не прямой.
— А какой же он, кривой?
— Нет, он острый.
— Так и этот тоже острый.
— Он не острый, он прямой.
— Знаешь, не морочь мне голову! Ты просто называешь вещи как тебе удобно, лишь бы подогнать результат под желаемый.
— Две короткие стороны прямоугольного треугольника — это катеты. Длинная сторона — гипотенуза.
— А, кто короче — тот катет? И гипотенуза, значит, уже не катит? Ты сам-то послушай себя со стороны, какой ты бред несёшь. На дворе 21 век, расцвет демократии, а у тебя средневековье какое-то. Стороны у него, видишь ли, неравны…
— Прямоугольного треугольника с равными сторонами не существует…
— А ты уверен? Давай я тебе нарисую. Вот, смотри. Прямоугольный? Прямоугольный. И все стороны равны!
— Ты нарисовал квадрат.
— Ну и что?
— Квадрат — не треугольник.
— А, ну конечно! Как только он нас не устраивает, сразу «не треугольник»! Не морочь мне голову. Считай сам: один угол, два угла, три угла.
— Четыре.
— Ну и что?
— Это квадрат.
— А квадрат что, не треугольник? Он хуже, да? Только потому, что я его нарисовал? Три угла есть? Есть, и даже вот один запасной. Ну и нефиг тут, понимаешь…
— Ладно, оставим эту тему.
— Ага, уже сдаёшься? Нечего возразить? Ты признаёшь, что математика — фигня?
— Нет, не признаю.
— Ну вот, опять снова-здорово! Я же тебе только что всё подробно доказал! Если в основе всей вашей геометрии лежит учение Пифагора, а оно, извиняюсь, полная чушь… то о чём вообще можно дальше рассуждать?
— Учение Пифагора — не чушь…
— Ну как же! А то я не слышал про школу пифагорейцев! Они, если хочешь знать, предавались оргиям!
— При чём тут…
— А Пифагор вообще был педик! Он сам сказал, что Платон ему друг.
— Пифагор?!
— А ты не знал? Да они вообще все педики были. И на голову трёхнутые. Один в бочке спал, другой голышом по городу бегал…
— В бочке спал Диоген, но он был философ, а не математик…
— А, ну конечно! Если кто-то в бочку полез, то уже и не математик! Зачем нам лишний позор? Знаем, знаем, проходили. А вот ты объясни мне, почему всякие педики, которые жили три тыщи лет назад и бегали без штанов, должны быть для меня авторитетом? С какой стати я должен принимать их точку зрения?
— Ладно, оставь…
— Да нет, ты послушай! Я тебя, в конце концов, тоже слушал. Вот эти ваши вычисления, подсчёты… Считать вы все умеете! А спроси у вас что-нибудь по существу, тут же сразу: «это частное, это переменная, а это два неизвестных». А ты мне в о-о-о-общем скажи, без частностей! И без всяких там неизвестных, непознанных, экзистенциальных… Меня от этого тошнит, понимаешь?
— Понимаю.
— Ну вот объясни мне, почему дважды два всегда четыре? Кто это придумал? И почему я обязан принимать это как данность и не имею права сомневаться?
— Да сомневайся сколько хочешь…
— Нет, ты мне объясни! Только без этих ваших штучек, а нормально, по-человечески, чтобы понятно было.
— Дважды два равно четырём, потому что два раза по два будет четыре.
— Масло масляное. Что ты мне нового сказал?
— Дважды два — это два, умноженное на два. Возьми два и два и сложи их…
— Так сложить или умножить?
— Это одно и то же…
— Оба-на! Выходит, если я сложу и умножу семь и восемь, тоже получится одно и то же?
— Нет.
— А почему?
— Потому что семь плюс восемь не равняется…
— А если я девять умножу на два, получится четыре?
— Нет.
— А почему? Два умножал — получилось, а с девяткой вдруг облом?
— Да. Дважды девять — восемнадцать.
— А дважды семь?
— Четырнадцать.
— А дважды пять?
— Десять.
— То есть, четыре получается только в одном частном случае?
— Именно так.
— А теперь подумай сам. Ты говоришь, что существуют некие жёсткие законы и правила умножения. О каких законах тут вообще может идти речь, если в каждом конкретном случае получается другой результат?!
— Это не совсем так. Иногда результат может совпадать. Например, дважды шесть равняется двенадцати. И четырежды три — тоже…
— Ещё хуже! Два, шесть, три четыре — вообще ничего общего! Ты сам видишь, что результат никак не зависит от исходных данных. Принимается одно и то же решение в двух кардинально различных ситуациях! И это при том, что одна и та же двойка, которую мы берём постоянно и ни на что не меняем, со всеми числами всегда даёт разный ответ. Где, спрашивается, логика?
— Но это же как раз логично!
— Для тебя — может быть. Вы, математики, всегда верите во всякую запредельную хрень. А меня эти ваши выкладки не убеждают. И знаешь почему?
— Почему?
— Потому что я знаю, зачем нужна на самом деле ваша математика. Она ведь вся к чему сводится? «У Кати в кармане одно яблоко, а у Миши пять. Сколько яблок должен отдать Миша Кате, чтобы яблок у них стало поровну?» И знаешь, что я тебе скажу? Миша никому ничего не должен отдавать! У Кати одно яблоко есть — и хватит. Мало ей? Пусть идёт вкалывать, и сама себе честно заработает хоть на яблоки, хоть на груши, хоть на ананасы в шампанском. А если кто-то хочет не работать, а только задачки решать — пусть сидит со своим одним яблоком и не выпендривается!

Источник неизвестен