Обучение Нео

В своё время я много пересматривал Матрицу, этот момент… очень много. Их диалог я запомнил наизусть, помню спустя 10-15 лет:

/Нео просыпается в своей каюте. Дверь открывается, входит Тэнк/
— Привет, я Тэнк, твой оператор.
— У тебя нет никаких… дырок?
— Мы с братцем Дозером самые настоящие человечки, домашней выделки. Оба дети Зиона
— Зион… это город?
— Человеческий город. Он там, под Землей, ближе к ядру, где всё еще тепло. Если повезёт, сам увидишь… чёрт! Не терпится проверить, что если Морфеус прав. Не принято этого говорить, но если это правда… ух, загуляем! Ну всё, к делу, график плотный
/сели в кресла/
— Так… принято проводить спецподготовку, но это тоска зелёная. Как насчёт предмета повеселей? Начнём… с рукопашной
— Джиу-джитсу? Меня научат джиу-джитсу?
/Тэнк делает движение мимикой, загружает файлы и нажимает enter. В Нео загружается инфа, после чего он резко просыпается/
— Ух!
— Как тебе понравилось это блюдо?! Хочешь добавки?
— Да… еще!
/на экране проносится: каратэ, тэн-по, тхэквондо, пьяный стиль/
/спустя время приходит Морфеус/
— Ну как… он справляется?
/Тэнк смотрит на экран и моргает красными глазами (эффект сухого глаза)/ Девять часов. Как машина.
/Нео просыпается, смотрит на Морфеуса/
— Я знаю кунг-фу
— Проверим

Они оказывается в матрице.
— Это спаринговая программа. Похоже на виртуальную среду матрицы. Тут соблюдены все законы природы, например, гравитации. Но запомни: некоторые из них ты можешь обойти, другие — поломать. Понятно? /Нео кивает/ Ударь меня. Если сможешь.
/они дерутся первый этап/
Морфеус:
— Молодец! Освоился. Импровизируешь. Твой минус — не в технике боя.
/Нео снова кивает и бросается в атаку/

Маус открывает дверь в каюту-кухню и кричит всем:
— Морфеус дерётся с Нео!
Все вскикивают и бегут туда

/Нео с Морфеусом дерутся активно, сосредоточенно, но в какой-то момент Морфеус ударяет Нео в незащищённый бок ногой. Нео отлетает в деревянную колонну, ломает её и падает. Тяжело дышит/
— Вы… вы быстрее
— Ты думаешь, что здесь, в этом мире, моя скорость, реакция… зависит от мускулов? /тут наклоняется к Нео/ Я даже воздухом не дышу. Мм? /отходит в сторону/ Еще раз!

Начинается третий этап драки. Они начинают драться быстро, очень быстро. Маус, кусая ногти:
— Смотри, как разогнался! Нейрокинетика вдвое выше нормы! /взволновенно тыкает пальцем в экран, Тэнк убирает его палец, чтоб не тыкал/

В конце Нео разгоняется и его кулак останавливается в сантиметре от лица Морфеуса.
Нео:
— Я понял, что вы делали.
— Хорошо. Но запомни: я могу показать тебе дверь. Ты сам должен вырваться на волю. /обращаясь в небо/ Тэнк, программа прыжков!

Тут они оказываются на крыше дома. Нео оглядывается, Морфеус ему:
— Отрекись от всего, Нео. Страх, сомнения, неверие отбрось. Очисти свой мозг
Бежит, прыгает — и перепрыгивает
Нео смотрит на него, потом вниз, потом отдходит к краю:
— Так… значит очистить… хорошо
Бежит, прыгает — и падает на асфальт.

Маус смотрит на экран:
— Значит… мы тоже можем…?
Белая девушка его перебивает:
— Ничего это не значит
Бородатый чувак:
— Все мы падали в первый раз… правда, Тринити? /оглядывается назад, но Тринити уже ушла/

Честно стырено с пикабу: https://pikabu.ru/story/quotvchera_vecherom_ya_vzyal_360gradusnuyu_kameru_i_nemnogo_stalnoy_vatyi_na_svoy_dvor_i_vot_kakaya_krutaya_fotografiya_u_menya_poluchilasquot_6087473?cid=119332086

Анекдот холодной войны

Времена холодной войны. Где-то на международной станции на Антарктиде с интервалом в несколько минут садятся два самолета: Ан-24 и F-117 с делегациями от соответственно СССР и США. Несмотря на предвзятость отношений, стороны пожали друг другу руки и по старой доброй славянской традиции нажрались за знакомство.

Дискуссию начал пьяный в дупу советский пилот:

— Хоть у вас, америкосов, технологии и космических масштабов, а вы быстрые самолеты делать так и не учились…

— Чувак, лучше проспись…

— …Да мы ваш Стелс на своем Ане сделаем.

…В общем все закончилось пари на пол Советского Союза с одной стороны и 25 штатов с другой.

На утро с бодуна советские пилоты поняли, что зря они не закусывали. Надо что-то делать! Нашли добротный трос и втихаря привязали его к хвосту Ф-117.

Старый советский анекдот не потерявший актуальности

Взлет. Кабина американского самолета:

— Капитан, высота 12 тысяч футов, скорость 600 км/ч.

— Что там русские, лейтенант?

— На расстоянии 100 м.

— Меняй геометрию крыла.

Крылья поворачиваются, меняют форму. Самолёт разгоняется.

— Скорость 900 км/час, русские на расстоянии 100 м.

— Переходи на звуковую.
Самолёт разгоняется, переходит на сверхзвук.

— Скорость 1200 км/ч, русские на расстоянии 100 м.

Капитан срывает рацию:

— Говорит Капитан ВВС США. Вызываю Пентагон, свяжите меня с генералом Малковичем. Случай чрезвычайной важности. Запрашиваю разрешение на использование секретных военно-воздушных технологий код 001786.

— Запрос разрешен.

Капитан вводит пароль на пульте и жмет красную кнопку. Из турбины Ф-117 вырывается синий огонь и самолет разгоняется до 4000 км/ч. Русские у себя в кабине от таких событий в полном удивлении. Уши на их шапках ушанках встали дыбом. Ан-24 трясётся, ходит ходуном, но не отстает. Наконец-то не выдерживают крылья и отваливаются. Капитан смотрит на это все и говорит:

— Кажется, мы проиграли.

— Но почему, капитан?

— Русские только что начали менять геометрию крыла.

Ты и чужая безответственность

Падает белая пелена, затылок наливается кровью, горячий ком застревает в горле. Страшно потерять контроль, совсем слететь с петель и катушек. Так и хочется надавать лещей наглецу напротив. Опоздание, прогул, заваленные сроки. Ну почему кто-то может позволить себе бездельничать, а ты нет?

Переживания по поводу безответственности окружающих постоянно сводятся к подобным мыслям: «Почему этот человек бессовестно проканывается и ему так нормально?» Конечно, ты бы себя отмутузил мокрыми полотенцами за подобное разгильдяйство, но на лице ленивца наблюдаешь лишь блаженное спокойствие на фоне сгорающего дедлайна.

Изначально у ребенка нет внутреннего контролера, и он делает то, что ему кажется интересным и приятным: ест горстями грязь, смотрит жестокие мультики, прогуливает продленку. Думать ни о чем не нужно: родители обозначают нормы и правила, бьют по рукам или же доходчиво объясняют. Ребенок начинает подчинять себя предлагаемой системе координат и накладывать на нее окружающий мир.

Чем чаще ребенок получал «нет» на свои желания, которые вдобавок высмеивались или осуждались, тем сильнее в дальнейшем он готов отказываться от самого себя.

Незрелое сознание делает принципиальный выбор между личными ощущениями и ожиданиями окружающего мира. Насколько велика готовность задавливать свои желания, чтобы не быть отвергнутым? Например, ходить в художественную школу, чтоб родители не огорчались, или же всегда давать одноклассникам списывать, для того чтобы они тусовались с тобой на большой перемене. Из этой точки непроизвольного выбора формируются две противоположные картины мира. «Мои интересы важнее всего, я никому ничего не должен, меня любят и так» и «Я так стараюсь понравиться окружающим, что забываю про свои собственные потребности и надеюсь, что это оценят». Люди первого типа более расслаблены и с легкостью пренебрегают сроками, договоренностями и дедлайнами. Они внутри себя все себе разрешили, и чужое неудобство для них пустой звук. Люди второго типа трясутся за свое слово и плохо спят, так как тащат на себе невероятный груз быть собой.

Эгоистичность и попустительское отношение к общественному договору здорово облегчают жизнь тому, кто выбрал себя, а не всех остальных.

Тот, кто вырастил свою личность в угоду мира, никогда не смирится с тем, что кто-то может позволить себе не ходить на «нормальные работы», лезть вне очереди и носить не выглаженную одежду. Невозможность позволить себе выбирать собственные желания вызывает агрессию и глубокую обиду. Это своего рода зависть чужой внутренней свободе.

Зависть — только твоя проблема, а не того человека, который живет вне твоей картины мира. Да, он моет посуду перед едой, а не после. Ну и что?

Решать задачу на внутреннее освобождение нужно из взрослого состояния, без осуждения своей невротичной матери и ее педагогических неудач. Способ совладания с любым внутренним конфликтом всегда сводится к осознанию происходящего. Буквально проговаривать внутри себя: «Меня так бесят чужие опоздания, потому что в детстве меня за них ругали. Теперь я сам ругаю других и себя впридачу». Осознал, значит, отделил эмоции от причин. Дальше ты будешь ломать надоевшие паттерны поведения раз за разом. Не заправляешь кровать, опаздываешь на пять минут, ходишь на концерты по средам. А потом чужая свобода перестает вызывать тошноту и агрессию. Твои собственные желания вернулись к тебе и робко ждут за уже незапертой дверью.

 

Источник: ИОНА ГУСАЧЕНКО

Хакатоним на блокчейне

Идея родилась в ходе совместной дискуссии на тему «Хакатон по блокчейну».

Так ли страшен блокчейн-хакатон, каким его малюют?
Или “Куда тебе точно не стоит идти в следующие выходные?”
Реалии завтрашнего дня или где юному специалисту применить умения.

Вы знаете, что такое блокчейн-хакатон? Я вот понятия не имею. Для меня эти слова вообще из другого мира, где обитают маги и волшебники сетевых технологий, и общаются на каком-то своем тайном языке, и иной раз послушаешь — будто какие-то заклинания читают.
Ну вот только послушайте: “Мы деплоим с юнит тестами по скраму мета-фреймворк, с докер-криптоконтейнерным-шифрованием и аутентификацией через кролика-эм-кью, используя хэш-функцию стрибога для подписи.” Ну вот чем не заклинание? Но какие-то странные люди всё равно ходят на мероприятия, посвящённые этим словам. Даже более того — они пытаются там что-то серьёзное обсуждать! Мне вот это всё это непонятно.
Я вот себе представляю себе серьёзных дяденек, которые “хакатонят на блокчейне”.
Ну, проблема образовалась куда крупнее. Вот сидишь ты на хакатоне, а тебя спрашивают про проблемы блокчейна. Я уже подумал, а не узнать ли у соседа, а что собственно, это такое — “блокчейн”. Не успел я задать вопрос, как меня пригласил ведущий на сцену.
Я удивлённо встал, и пошёл смущённый, понимая, что на любой вопрос мне придётся выдумывать ответ, будто бы двоечник, который не выучил домашнее задание.
Ну, вы знаете это чувство, когда идёшь, на тебя смотрит сотня глаз, а ты не то что плохо готов, да тебя и спрашивать будут по той теме, в которой ты не в зуб ногой.
Выхожу я значит, и меня ведущий спрашивает: “А собственно, какие ваши предложения по улучшению структуры блокчейна в современных условия?”
Про себя я подумал: “Не всё ли равно, что я им расскажу, если тема вообще незнакомая?”
Начал сразу с места в карьер: “А знаете, есть замечательная идея, вы же собрались здесь вместе, помещение большое, и людей здесь много. Вот, к примеру, концептуальная ориентация на результат. Чем не идея для обсуждения, если образ блокчейн недостаточно легко представим современным обществом? Как вам?”
В зале тихо засовещались. Ведущий окинул взглядом аудиторию. “Кто-нибудь из вас мог бы прямо сейчас изобразить структуру блокчейна, чтобы мы могли с ней работать, как с визуальным образом?”
Выходит такой матёрый программист, в очках и с бородой, и начинает маркером рисовать на доске какие-то линии, схемы, много разных кружочков, и всё соединяет, соединяет. Я пытаюсь не подать виду, и с умным видом формулирую новую мысль.
Когда базовая схема наконец-то нарисована, ведущий снова обращается ко мне: “Ну вот, смотрите, специалист изобразил структуру блокчейна в виде интегрального графа с взаимосвязями структурных компонентов. Есть ли какая-то идея, как это можно было бы улучшить?”
Я смотрю на эти все кружочки и лучи и понимаю, что единственное, что мне хочется сделать, это нарисовать вокруг этих солнышек море и облачка, что мне гораздо ближе и понятнее. Но я подхожу к схеме и стираю пару кружков, и дорисовываю какие-то кривые линии между другими прямыми.
“Вот моя основная идея, конечно, не идеал, но ведь работать можно?”
Зал удивлённо перешёптывается. Кто-то из присутствующих спрашивает: “А вам не кажется, что это невозможно осуществить? Да и потом такое количество связующих узлов понижает надёжность, не так ли?”
Я ни секунды не сомневался, и задал встречный вопрос: “А не для того ли мы все сегодня собрались, чтобы разрешить это коренное противоречие?”
Ведущий поблагодарил меня за нестандартную постановку задачи, и сказал, что теперь мы будем формировать команду, которая будет заниматься решением поставленного мной вопроса. И назначил меня капитаном этой команды.
Ко мне стали подходить люди из зала, говорить, что они готовы помочь с этой проблемой, с другой, с третьей. Мы образовали группу из восьми человек, которые с интересом начали обсуждать в незнакомых мне терминах структуру блокчейна, взяв за основу конфигурацию, которую я видоизменил. Кто-то начинает возражать из позиции, что это очень сложно и непонятно, а другой предлагает сделать что-то похожее на органичную динамическую структуру. Я соглашаюсь с ним, и предлагаю устранить противоречие, создаваемое модифицированной структурой. В других группах тоже возникают какие-то обсуждения, но не такие бурные, как в нашей команде. К нам подходит ведущий, и спрашивает, не сильно ли сложное решение мы пытаемся разработать?

Я смело отвечаю, что “Ресурсы, выделенные в данной схеме, позволяют нам улучшить доступ и упрощают взаимосвязи”. Мой сокомандник добавляет: “Да, но это увеличит риски, а также уменьшает надёжность, хотя это не однозначно. Впрочем, давайте подумаем про само решение. Оно действительно интересное.” Ведущий уходит к другим группам, а мы тем временем снова продолжаем разговаривать про какие-то криптоключи и хеш-шифрование, тем временем я продолжаю изменять конфигурацию схемы, попутно спрашивая: “А сложно ли это решение? Получится ли сделать вот так?”
Группа качает головой, и делает очень задумчивые мины, но через какое-то время у кого-то появляется интересная идея, и он продолжает её раскручивать.

Оказывается, хакатон по блокчейну — это не так сложно! Даже далёкому от этой темы человеку, можно попробовать выдвинуть свою идею, не особо разбираясь в сути самого явления. Впрочем, что это за слова — “криптошифрование”, “блокчейн”, я до сих пор особо не понял…
Кстати, наша команда заняла первое место, а потом стала крутой фирмой, по разработке блокчейнов, но это уже совсем другая история.

Один дома

Вам никогда не доводилось жить одному в загородном доме? Это который такой, большой, несколько этажей, много комнат…

Мне вот — доводилось. И я вам скажу, что это очень любопытно, когда кроме тебя никого в доме, а единственные голоса, которые ты слышишь — это голоса соседей с других участков. Да и про них ты вскоре забываешь, потому что они такие же люди, со своим участком, и на твой участок им приходить незачем. Казалось бы, что тут такого? Сиди себе, да смотри фильмы/читай книжку в какой-нибудь комнате на свой вкус. Ну или ещё лучше — пойти на кухню, и устроиться там поудобнее — тут тебе и хорошо, посидеть на диванчике, тут тебе и еда рядом, и напитки… Ан нет, не всё так просто…

Просыпаешься ты скажем… в гостиной на первом этаже, в двухспальной кровати (как король!), а вокруг тишина… и лишь только птицы на улице, да всякие жуки и насекомые шумят… Солнце выглядывает и будит тебя в окно. Тебе ещё рано вставать, хочется спать… но такая погодка, что прямо скажем, хочется выйти и радоваться жизни. Прямо вот так, как проснулся — так и вышел. Зачем одеваться, переодеваться, что-то усложнять? Тапочки летние у тебя есть? И ладно! Хватит этого. Солнышко мягко ласкает твоё лицо и приятно согревает, а ведь на улице ещё прохладно… Утренний ветерок обдувает тебя, и ты понимаешь, что ради этого стоило всё затевать. И ведь у тебя ещё полно времени впереди! Быть может день, или ещё парочка!.. В общем, ты не долго думаешь, вынимаешь из бани коврик, разворачиваешь этот рулон на травке и ложишься, накинув сверху шляпу. Это для лица. А всё остальное — прочь. Лежишь загораешь. Отдыхаешь. Становится жарко. В этот момент ты понимаешь, насколько здорово иметь на даче душ, и идёшь прямиком туда. Ополаскиваешься и ты мокрый, выходишь на улицу. Снова тепло. В любой другой день, или в другой обстановке наверное можно было бы задуматься о полотенце, но не сегодня! Сегодня вода высохнет сама. Солнце снова тебя касается, и мило обнимает тело сквозь тучи.

Но вот спустя пару часов, понимаешь, что ты что-то забыл. Ах да, завтрак. Ну ладно, чувство голода напомнило о себе, значит стоит заварить чай и съесть булочку с маслом на завтрак. И тут ты понимаешь, что вообще-то весь дом в твоём распоряжении, и ты единственный в нём хозяин. Взял булочку, взял чай — и пошёл по лестнице на второй этаж. Поел, зашёл на пару развлекательных сайтов. И чувствуешь себя сытым. А свежий воздух — он на улице. Поэтому надо пойти в сарай. Вытащил тележку, взял велосипед… и давай кататься! Ветер в лицо, солнце в глаза, офигенная скорость…! фух, вот мы и прокатились. снова жара. Снова в душ. Свежесть. Красота.

И тут ты идёшь в комнату на втором этаже, ближе к окну, берёшь ноутбук и садишься в интернет. настаёт время зайти в игру и победить босса. Эх, собрать урожай с ферм, выполнить ежедневный квест… спустя полчаса… готово! Снова можно заниматься другими делами. Но красивые картинки сами себя не посмотрят, а любопытные истории из жизни пикабушников сами себя не почитают, так что ты остаёшься и продолжаешь залипать в интернете ещё на пару часов. К этому времени ты как раз вспоминаешь, что можно бы и пообедать. А что у нас там? Ах, курица, родимая. Да, я же ещё позавчера сварил, и вот бульончик остался. Поскольку на кухне работает радио, но довольно душно, беру тарелку, чашку и иду с этим всем на улицу. А что? Свежий воздух. А вот и самоорганизованный столик. Эх, покушал. Травка. А закусить можно печеньками с чаем. Красота. Берём печеньки, чай, поднимаемся на второй этаж. Теперь можно и видео посмотреть. Я заранее скачал сезон менталиста и ещё сериальчик, так что заняться есть чем. И идёшь с этим ноутбуком вообще в другую комнату. Серия посмотрена, печеньки съедены. Теперь идём вниз, и отрываемся нипадеццки под музыку радио «Авторадио». Крутяк. Спорта мало в жизни у нас, хватит сидеть да лежать. Идём на третий этаж и играем в настольный теннис. Поскольку никого в напарники нет, поэтому просто чеканим мячики, и играем со стеной. Тут ещё бильярд есть, отличная мысль — можно погонять шары. Правда, это не очень спортивно, но чёрт знает. Вспомнил! У меня там есть парочка клипов, так что я беру планшет и иду в баню. Там можно отлично полежать на кутенке, хотя в бане прохладно, она не протоплена… да и зачем нам жаркая баня? Просто поваляемся, посмотрим клипы. Ах, как же хорошо…

Надо сказать прежде, что у нас есть замечательный письменный столик в комнате, и в ящике лежит много бумаги. Так что заняться тут есть чем, даже если хочется что-то почертить/рисовать. Но вот пришло время ужинать. Жареная курица, чай и творог? Звучит отлично! А на закуску виноград! Чай, морда не треснет, а через час пойду на пробежку. Начинает темнеть. Появляются первые звёзды. Потряающе чистое небо, и вот она луна… на юге. Комар прогнал меня из комнаты, где я лежал и писал всё это, поэтому я пошёл в баню. Тут тоже есть замечательный диванчик, удобно лежать, да и воздух свежий. Никакого шума. Хотя нет, немного слышно машины, это шоссе буквально в пятистах метрах отсюда. Но ещё тут есть лес. Впрочем, было бы желание, можно было бы и съездить до озера, велосипед-то тут есть, а озеро недалеко. Мотыльки летят на свет моего экрана… заряда хватит ещё на пару часов. Или пару серий «Менталиста». А там уж и ужин уляжется, так что можно будет пробежаться. Потом по плану послушать ещё немного музыки, позалипать в интернете, ну и там на боковую.

Подводя итоги, хотелось бы пояснить невнимательному читателю: я за день не лежал в одной-двух комнатах, а полноценно использовал всё жилое пространство дома. Все комнаты (может быть за исключением погреба, который то к комнатам можно отнести с натяжкой) я посещал и использовал, так или иначе. Даже баню добавить можно, и сарай. Удачи на даче!

Чокнутые

Я хожу по району и расклеиваю объявления о пропаже человека. Фотография улыбающегося парня, пожалуйста, позвоните, если видели его, вознаграждение гарантировано…
Времени — четыре часа утра. На меня недобро косится пьяница с заблёванной лавочки. Трёт глаза.
Фотография на объявлениях — моя собственная.

Начнём, пожалуй, с того, что я убил человека.
Интриги тут никакой, как ни странно. Просто в определённый момент я почувствовал, что уровень риска в моей жизни должен быть чуть выше, чем курить в пяти метрах от метро.
Ну и убил. Такой же предрассветный час, пустая улица, я иду, навстречу мне какой-то парень. Шмальнул в него из огнестрела и сразу в соседнюю подворотню. Откуда у меня огнестрел — вопрос иной, и отвечать я не буду. Если и подставлять, то только себя.

Вроде всё чисто проделал, хоть и впервые в жизни, ушёл сквозными дворами, но не оставляет мерзкое чувство, что за мной следили. Поэтому и расклеил — вдруг кто откликнется. На некоторых объявлениях с присущим мне поганым чувством юмора накарябал ‘Откликается на кличку Михаил’. Я, правда, не Михаил, но это дело иное.

К вечеру я уже жалею о своём решении. Телефон разрывается от звонков ребят, которые видели точно такого, очень похожего, прошлой весной, живым, мёртвым, точь-в-точь-только-женщину, и все хотели вознаграждения. Зарёкшись претворять свои великолепные идеи в жизнь, я методично заносил всех отзвонившихся в игнор-лист, и тут раздался ещё один звонок.
Я не успел остановить свой палец — занесённый над очередным алчущим, он принял звонок. Я хотел было сбросить, но первая же торопливая фраза заставила меня замереть.
— Это же ты тот парень с объявления? Я видела тебя.
Голос был из тех, что сверлом ввинчиваются прямиком в ваш мозг, минуя барабанные перепонки. Затыкать уши было ещё бесполезней, чем пытаться вставить хоть слово, и я ошарашенно слушал.
— Так… сейчас… секунду… — шуршание на фоне сменилось щелчками, и штифтом вкрутился в висок радостный взвизг: — Да! Я установила, где ты! Сейчас приеду.
— З-зачем? — промямлил я, лихорадочно оглядываясь. Самое время пожалеть об отсутствии решёток на окнах и осадных орудий.
— Ну как зачем? — искренне удивилась она. — Ты же человека убил, даже поговорить со мной не хочешь? Всё, я выдвигаюсь.
Я в отчаянии отбросил затихший телефон и кинулся собирать вещи. Она скоро будет здесь. Лучше просто пойти и сдаться на волю закона.
В дверь позвонили.
— Эй, а ну открывай! — игнорируя все охранные системы, ни одна в мире из которых не могла бы меня спасти, проник в мой доселе уютный дом и достиг моих ушей требовательный голосок.
И я открыл. Не открывать было бы бесполезно.

— И откуда ты знаешь, что я убил человека? — спросил я, когда она расселась на одном из моих барных стульев, болтая ногами. — И кто ты вообще такая?
— Видела, — радостно ответила она. — Это вообще-то мой парень был. А я Катрин.
— Катя, значит? — рассеянно переспросил я, ставя чайник.
— Катрин! — рявкнула она, и жалобно зазвенели окна. Я решил не спорить с человеком, который сейчас мог посадить меня лет на десять, и кивнул.
— Ты знаешь, я думаю, ты как Иисус наоборот.
Я поперхнулся.
— Ну сам посмотри. Я выгнала его из своего дома, а потом смотрела ему вслед и хотела, чтобы он сдох. И тут мимо проходишь ты и убиваешь его! Иисус воскрешал мёртвых, а ты наоборот!
Катя смотрела на меня большими обожающими и требовательными одновременно глазами. Я вздохнул и поставил перед ней чашку чая.
— Катя… Катрин, мне кажется, ты немножко чокнутая. Давай так — я пришил твоего парня, тебя это устраивает, поэтому ты не стучишь на меня и мы просто расходимся, окей?
— Я вообще-то чёрный чай не люблю, — ответила она и посмотрела на меня водянистыми прозрачными глазами. — Я люблю каркаде.
— И где я тебе его возьму?
— В магазине, — невозмутимо ответила она. — Я у тебя ночевать останусь. У меня вся квартира полна ментов, спать мешают.
— Сама в свой магазин и иди, — я отнял у неё чашку и вылил чай в раковину. — Я постелю на диване.

Ночью я открыл глаза — и чуть не поседел, увидев над собой растянутое в ухмылке лицо и блестящие глаза. Я резко сел, сбросив сидевшую на мне Катю, и зажёг свет.
— Какого чёрта ты тут делаешь? Иди спать на диван.
— Я хочу, чтобы ты сделал мне ребёнка, — свистящим шёпотом сообщила мне Катя, и я невольно отпрянул.
— Отцовство не входит в мои планы на ближайший месяц, знаешь ли.
Она перебила меня:
— Да от тебя ничего не требуется! Просто сделай и всё. Я хочу, чтобы мой ребёнок был наполовину Иисус. Убивал людей по желанию других, как ты…
— Это называется киллер, а с теологией у тебя так себе, — я укрылся одеялом и отвернулся. — Иди спи.
— Я не хочу, — она легко спрыгнула на пол и натянула мой свитер. — Ой! А это ты из него убил человека?
Я открыл глаза. Катя наставила на меня мой пистолетик, прищурив глаза. Вероятно, воображала себя Иисусом.
Я вздохнул.
— Он не заряжен. Наиграешься — положи в стол и сходи за каркаде. Ключи на подоконнике, — пробормотал я, прежде чем окончательно провалиться в сон.

Наутро я просыпаюсь от звона разбитой чашки. Наспех натянув джинсы, я выскакиваю — как раз вовремя, чтобы посмотреть в невинные Катины глаза.
— Смотри, какой красивый, — она протягивает мне осколок на ладошке. Он и вправду красив, но я придерживаюсь мнения, что из чашек надо пить, а не колотить их. Я протягиваю ей веник и совок и ставлю чайник.
— Ну и надолго ты здесь? — спрашиваю.
— Да пока за мной не приедут, — беспечно отвечает она, рассеянно выдёргивая из веника соломинки.
— Не приедет кто? — подозрительно переспрашиваю я, и тут в дверь звонят. Я осторожно приоткрываю её, и моё сердце падает.
— Добрый-добрый, — в мою квартиру вразвалочку заходят двое полицейских. — Гражданка Мурашёва Екатерина тут находится?
Я молча киваю. К горлу подкатывает ком, и я ловлю себя на иррациональном раскаянии, что ругал Катю за кружку. Почему-то в этот момент мне не хватает немного ультразвука в свои уши. Почему-то теперь десять лет кажутся куда большей потерей, чем до её появления.
— Ну и зачем ты так со мной… — обречённо говорю я выплывающей из моей кухни Кате. Она непонимающе таращится.
— А, ты о ребятах? — она хихикает. — Я им просто дала твой адрес, когда из дома уезжала. Вы чего?
— Да из больницы звонили, ваш молодой человек в себя пришёл. Спрашивал о вас.
И тут я начинаю истерически хохотать. Хохочу, хохочу и не могу остановиться. Смотрю на свои руки, которые вовсе не Иисусьи и даже не наоборот. Смотрю на Катю, которая вот-вот уйдёт, я точно знаю. Смотрю на ребят в форме, которые даже не за мной пришли, ведь я и убить человека не смог толком. Живот болит, и я сгибаюсь и держусь за стену, чувствуя себя таким неудачником. Таким живым — в последний момент перед тем, как эта жизнь уйдёт, так и не убрав за собой осколки.

— Вы в порядке? — осторожно спрашивает меня молодой мент, коснувшись плеча.
— Да, просто он немного чокнутый, — отвечает ему Катя, у которой в волосы вплетены соломинки из веника, и говорит: — Передайте моему молодому человеку, что он чмо и знать я его не желаю, пусть хоть подыхает там. А ты, — она поднимает мою голову за волосы на уровень своей и пристально смотрит в глаза, — теперь-то ты сделаешь мне ребёнка?
Полицейские ретируются так поспешно и смущённо, будто считают, что продолжением Катиного рода я займусь немедленно. Я смотрю в прозрачные глаза и спрашиваю:
— Так ты не уйдёшь оттого, что я не убил твоего парня?
Она хихикает и спрашивает меня вместо ответа:
— Так ты сделаешь мне каркаде?
‘Точно чокнутая’, — проносится в моей голове. — ‘То ребёнок ей, то каркаде’.
И я встаю и иду на кухню. И делаю.

 

Неизвестный автор

Горькая жизнь маминого сына

Нет большей напасти для человека, чем родительская любовь. Настоящая. Слепая. Маниакальная. Позвони-домой-а-то-я-не-я. Большинство неприятностей бьют индивидуума снаружи, и только эта разъедает изнутри ежедневно, в самом податливом возрасте. Даже тюрьма, сума и армия деформируют личность не больше, чем ежедневное требование надеть шарф. Съешь морковку. Съешь яблочко. Чайку не хочешь? Через час будем обедать. Через полчаса будем обедать. Через 15 минут будем обедать. Где ты ходишь, мой руки. Только не поздно. А Миша не у вас? А во сколько он выехал? А шапку он надел? Она вышла замуж? Так ты из-за этого только? Она тебя не стоит, глупая провинциальная девочка. Почему ты на меня все время орешь? Я тебя провожу. Я тебя встречу. Тебе пора спать. На улице холодно. Запрись как следует. Опусти уши. Не печатай это, я боюсь. Не пей сырую воду, не пей сырую воду, не пей сырую воду.

Твоя мамахен носится по кварталу в тапочках, ищет тебя? Спасибо, я так и думал, дай сигарету. «Главное, со всем соглашаться, учил товарищ по несчастью. Звонит вечером друг с вокзала: встречай. Одеваешься. Выходят в прихожую, говорят: никуда не пойдешь, поздно. Хорошо, никуда не пойду. Раздеваешься. Уходят. Опять одеваешься и быстро уходишь, не обращая внимания на крики на лестнице». Он неврастеник, мой друг. Боксер и неврастеник. Дикое сочетание. Три года живет в Германии без родителей, со своей семьей, и все еще неврастеник. Любит «Прирожденных убийц». Я его понимаю. Людям не видавшим понять не дано. Они легки и снисходительны. Когда им говоришь, что собственный дедуля тяжело больной психопат, потому что через пять минут после звонка едущей домой сорокалетней дочери вперивается в дверной глазок и пятьдесят минут стоит столбом, они наставительно говорят, что вот, когда у тебя будут свои дети, тогда ты поймешь. Они просто счастливые дураки. К ним, в сорок лет зашедшим к соседке покурить-покалякать, ни разу не являлся 65-летний отец и не уводил за руку домой, потому что уже поздно.

Они наивно смеются и предлагают, в крайнем случае, разменять квартиру.
Им невдомек, что человек, видавший лихо родительской любви, не умеет разменивать квартиру. Дай Бог, чтоб он умел хотя бы за нее платить. Он вообще ничего не умеет. Принимать решения. Принимать похвалу. Жить вместе. Приспосабливаться. Уступать. Держать дистанцию. Давать в морду. Покупать. Чинить. Отвечать. От ужаса перед миром он ненавидит людей гораздо сильнее, чем они того заслуживают.

Внешняя любовь для него наркотик, который он всегда получал бесплатно и здорово подсел. Наркотическая зависимость прогрессирует, истерической маминой любви уже недостает, нужны сильные галлюциногены, а их за так не дают. А любить он, между прочим, тоже не умеет, потому что для любви всегда нужна дистанция, а он зацелованный с детства, да и отдавать не привык, да к тому же знает, как обременительна любовь для ее объекта, и инстинктивно старается не напрягать симпатичных ему людей. Начинаются метания между «я червь» и «я бог», мучительные думы, рефлексия, взгляд на себя со стороны, который не может не усугублять. Когда в дорогом ресторане представляешь себя чужими глазами, немедленно начинает дрожать рука, и все падает с вилки.

Взрослый любимый ребенок это наследный принц, которого гуманно отпустили жить после того, как папе отрубили голову.
Лучше б не отпускали. Лучше добить сразу. Сочетание тирана и младенца в одной душе надежно отрезает человека от человечества. Дальше маминой помощи уже не надо: одиночество точит и портит принца самостоятельно; трагедия его уже самоналажена, он способен воспроизводить ее сам. Впрочем, если мама еще не умерла, она всегда найдет время позвонить и спросить, что он сегодня кушал и куда запропастился вчера. Это давно уже стало бичом целых наций. Вернувшийся из Израиля друг рассказывал, что там выросло целое поколение вечных недорослей детей тех, кого миновал погром и крематорий. Детей, которым никогда не стать взрослыми, потому что им до старости будут внушать, что они похудели, и не пускать на улицу, потому что там собаки, машины и преступники.

Так мир делится надвое еще по одному признаку. На одной его стороне живут нервные одинокие неряхи с суицидальными наклонностями, до старости пытающиеся казаться крутыми. На другой легкие, праздничные, всеми любимые куролесы, до старости сорящие деньгами и палками. У них все хорошо. В момент их полового созревания родители занимались работой, друг другом, устройством личной жизни, но только не любовью к чадам. Кого-то отец- режиссер в 16 лет оставил в квартире с деньгами на два года и уехал с мамой в экспедицию. Кому-то отец-академик в те же 16 заявил: «Дальше сам. Вот твоя комната и завтрак дома, а остальное не наше дело». У кого-то отца не было вовсе, а мама и до сих пор ягодка опять. «Значит, это правильные дети, их можно отпускать одних, не то что моего», спокойно скажет на это любая профессиональная мать и солжет. Это не правильные дети это правильные родители. В 16 лет бросать одного можно и нужно любого человека, кроме Сережи из книжки «Судьба барабанщика», который то горжетку продаст, то шпионов напустит.

В несословном обществе принц всегда несчастней нищего, инфант беспризорника, Сид Сойер Гекльберри Финна. У одних жизнь проходит в жалобах и мечтах, у других в фантастике и приключениях. Одни ездят к друзьям жаловаться на экзистенцию, другие тайком от жены пообнимать очередную ляльку, счастливую и благодарную. Одни месяцами думают, что надо бы вымыть пол, другие в полдня обустраивают новое жилье. Одни намертво впаяны в свою квартиру другие меняют ключи, как перчатки, снимая, женихаясь и гостя у друзей. Военкоматы никогда не могут их найти, а если находят, то натыкаются на уверенно и быстро сделанный отмаз, а если прихватывают, то и здесь ваньки-встаньки легко оказываются в секретке, в чертежке, в оркестре, причем безо всякой протекции, с детства приученные решать проблемы. В боевых «мазутах» служат с детства закутанные чада. Назад они приходят с удвоенной миробоязнью, замкнутостью и ненавистью к человечеству. Родня выстригает им седые виски и тут же рекомендует одеться потеплее.

Это тихое, глухое, механическое помешательство. Чтобы ребенок рос здоровым, его посреди четвертого класса загоняют в постель через минуту после Нового года и три часа удовлетворенно слушают рыдания в подушку. Чтобы дочь поскорее взялась за ум и стала счастлива, ей говорят, какая она зря прожившая жизнь дура, в день рождения, с шампанским в руках, в виде тоста.

Липкие, как леденец, назойливые, как цветочная торговка, глухие, как почетный караул, родители упорно и злобно не желают видеть, что болеют те, кого кутали, одиноки те, кого женили, и бьют тех, кого провожали. Они методично отстаивают свое право любить, пока самым смелым в предположениях детям не приходит в голову, что защищают они себя. Это я должен гордиться дочерью, а она дура и в двадцать пять живет с женатиком. Это мне хочется, чтобы сын справлял день рождения дома со мной, а что ему хочется это неважно. Это я волнуюсь, когда тебя нет дома, поэтому умри, а будь в десять. А то, что ты, предположим, к морозу привык и на снегу спал не раз и не десять, это наплевать, я же тебя там не видел, и сердце у меня не болело, а здесь изволь застегнуться. Еще живой отец, очень правильный дядя, сказал однажды маме: «Если б ты никогда не вышла замуж, твой папочка бегал бы вокруг тебя, жалел, хлопал крыльями и был бы счастлив».

В общем, я понимаю, почему у Жени Лукашина из «Иронии судьбы» до тридцати шести не было семьи. У него зато была мама. Та самая. Мировая.

(с) Денис Горелов

Источник: http://evgeniakon.livejournal.com/90471.html

Самостоятельность, ответственность

Тебе только 6 лет, тебя одевают в тесный пиджак и не менее тесную и неуютную рубашку с брюками, все утро прихорашивают и, вручив букет размером больше тебя, отправляют в школу, причитая, какой ты большой вырос. Первое сентября закончилось, и вот ты дома, с огромным пятном чая на рубашке, пиджаке и чуть-чуть на штанах — ты же не виноват, просто пиджак неудобный, а новые знакомые такие интересные, что ты забыл обо всем и смахнул чашку на себя. Но нет, тебя не хотят слушать, ведь ты испачкался! «Когда ты уже повзрослеешь?! Уже в первый класс пошел, а все маленький!». Тоскливо сидишь, мечтая стать взрослым.

Мише 6 лет, он самостоятельно собирается в школу, родители лишь помогают советом, что нужно взять с собой. Букет у него такой же большой, как и у тебя, вот только цветы Миша выбрал сам, свои любимые. Они такие красивые, эти тюльпаны! А тебе достались лишь маргаритки. Отучившись на первое сентября, Миша пришел домой, где рассказал с воодушевлением о празднике и показал пуговицу, которая, как назло, зацепилась за парту и оторвалась. Нет, Мишу не ругали. Миша тоскливо сидит с иголкой, зашивая пиджак.

***

Тебе 12 лет. Первая девушка. Рассказал о ней родителям — те тут же давай расспрашивать. Отец толкает мать в бок — какой ты уже большой, уже за девочками бегаешь. Идешь с ней гулять — возвращайся не позже 8 часов. «Почему? Ты еще спрашиваешь? Когда ты уже вырастешь, мы же переживаем, ты же еще совсем маленький! А вдруг какой-то маньяк?!» Тоскливо проводишь девочку до дома в 7 часов, жалуясь на родителей или придумывая какие-то неотложные важные дела, мечтая стать взрослым.

Мише 12 лет. Девушки у него нет, но он о ней и не думает. Да и вообще ни о чем не думает — целыми днями гуляет с друзьями. Нет, он не нажирается и не курит: когда-то папа рассказал ему, чем чревато курение и алкоголь, и сводил его в больницу. Когда Миша приехал, он с выпученными глазами рассказывал о том, какие отвратительные легкие у курящих людей. Он хочет работать, но папа ему не дает — смеется и говорит, что пока рано. Миша тоскливо идет к друзьям, рассказывая, что батя не дает ему работать.

***

Тебе 15 лет. Ты заканчиваешь 9 класс, все умиляются — как быстро пролетело время, уже получаешь свой первый официальный документ. В честь выпускного организовывается мероприятие дома у лучшего друга. Никакие аргументы родители и не хотят слушать: «Ты еще маленький! Когда же ты повзрослеешь, какие еще тусовки? А вдруг вы там все напьетесь, накуритесь, а потом еще что-то случится?! Так, чтобы дома был в 10, и мне все телефоны тех, кто будет!» Уходишь в самый разгар тусовки, чувствуя на себе насмешливые взгляды друзей. Паспорт уже год как лежит ненужным документом — не смотря на все «вот когда получишь, тогда будешь возникать», он ничего не изменил. Тоскливо плетешься домой, мечтая стать взрослым.

Мише 15 лет. У него появилась девушка, да не простая, а лучшая девушка школы! Ну, тебе так казалось. Они вместе вот уже год, и им все еще не надоедает! Отец Миши разрешил ему работать, и у него всегда были карманные деньги. Копейки, конечно, но разносчики листовок особо не зарабатывают. Но Мише этого хватало, и после выпускного он организовал огромную вечеринку у себя дома, на собственные сэкономленные средства. Родители понимающе ушли, предупредив, что шуметь после 11 нельзя. Миша еще потом с хохотом рассказывал, как папа объяснял ему, как пользоваться презервативом, и как Миша краснел. Когда ты ушел с его вечеринки, он единственный был огорчен этим, но зато стал мужчиной! Утро настало, и Миша тоскливо собирает мусор и грязную посуду, убирая квартиру до прихода родителей.

***

17 лет. Выпускной 11 класса. Всех отправляют в добрый путь, причитая, что вы уже совсем взрослые, и на ваши плечи ложатся горы ответственности. Вы стоите, слушаете все это, и не совсем осознаете, как быстро закончились 11 лет школы. Для кого-то это были «11 кругов ада», кто-то с плачем вспоминал всех своих учителей и кричал, как он будет скучать. Дома тебя все поздравляют и дают тебе выпить чуть-чуть шампанского, бокал, в праздник. Но больше — ни-ни. Впрочем, батя заговорщически подмигивает тебе и, пока мама не видит, наполняет наполовину опустошенный стакан. Дорога в жизнь, совсем взрослый. Ага, слышали уже. Что, выпускной в ресторане, а потом по домам? Неудивительно, ведь ты, блять, еще маленький для всего этого. «Неблагодарный!» Ну да. Когда я уже наконец-то стану взрослым?!

Мише 17 лет. Отец взял его к себе в фирму, и потому ему завидуют все из нашего класса. Но Миша не особо выпячивается, и это тебе в нем очень нравится. Кстати, Миша закончил школу с золотой медалью — ты ума не можешь приложить, как ему это удалось?! Скорее всего, это все его мама, что работает учительницей русского языка, она со всеми договаривалась! Миша не пришел на выпускной — был занят на работе. Часто Миша ругался, сидя с вами: когда уже наконец его повысят, чтобы он мог чуть-чуть разгрузить свой рабочий день?!

***

Мише 21 год. Он довольно состоятелен, уже водит машину и носит дорогие костюмы. Он поступил в институт заочно, но это не мешает ему идти на красный диплом. Ах да, помните, я рассказывал о его девушке первой? Она так и осталась с Мишей, и они живут вместе. Его родители очень ее любят — нечасто встретишь девушку, что умеет хорошо готовить, а также превращает дом в очень уютное место. Миша очень ею гордится, и они вместе планируют первый совместный отпуск, а там, глядишь, и до свадьбы недалеко! Как же Миша мечтает о ребенке…

Тебе 21 год. Пашешь как проклятый на двух работах, параллельно успевая ходить в институт. О тусовках даже не заикаешься, на них просто нет времени. Девушки? Слишком дорого, ибо родители решили выбросить тебя в свободное плавание, поскольку ты должен был учиться самостоятельности. Ага, как же. Самостоятельность, находясь все детство в тепличных условиях. Аренда квартиры забирает половину заработка, четверть, а иногда и больше на еду, остальное одежда и общественный транспорт. Вот ты и стал взрослым. Вот ты и добился того, что тебе желали и чего ты так хотел все эти годы. Как же ты мечтаешь стать ребенком…

Эпоха потребления. Примеры.

Краткий курс потребительства. Узнай себя.
1. Кредитные карты
Петя Клюшкин получает 30 тысяч рублей в месяц. Также у него есть несколько кредитных карточек с общим долгом в 100 тысяч рублей. За обслуживание этого кредита Петя ежемесячно платит банкам десять процентов от своей зарплаты: три тысячи.
Получается почти церковная десятина. Если бы Петя поклонялся Золотому Тельцу, его бы, возможно, такая ситуация и устраивала бы. Однако Петя молится иным богам, а свои банки тихо ненавидит за ежемесячное вымогательство денег.
При этом потихоньку выплатить кредит и перестать выплачивать дань ростовщикам Петя не может. Во-первых, его плотно держит на крючке такой прием как «минимальный платеж»: если Петя перестанет тратить деньги с кредиток, ему придется в течение нескольких месяцев жить на половину зарплаты, чего он себе позволить не может.
А во-вторых, вокруг столько соблазнов, столько вещей-которые-можно-купить-за-деньги… Что Петя не видит иного выхода, кроме как продолжать год за годом кормить жирующие на его беде банки.
Забавный факт: Петя давно уже мечтает о собственном бизнесе, при этом рентабельность в тридцать процентов годовых его более чем устроила бы. Однако организовать абсолютно железный гешефт – выплатить банкам долг и начать класть проценты по кредиту себе в карман – Петя не может. Матрица не пускает.
2. Автомобили
Коля Пятачков любит автомобили. Раньше он ездил на метро, потом скопил денег на жигули. Сейчас перемещается на взятом в кредит лансере. Денег у него в обрез, часто приходится экономить на самом важном, типа отпуска или врачей. Но жизни без своего автомобиля Коля уже не представляет.
Ему надо отдавать кредит за машину, расплачиваться за втюханное дилером дополнительное оборудование и несуразно дорогую страховку. Ему надо решать кучу мелких проблем с парковкой, с царапинами, с заменой расходников и с гарантийным ремонтом. Ему надо раз в сезон менять резину и три раза в неделю заливать себе полный бак.
Коля, в принципе, не жалуется. Каждый отдельный денежный впрыск в машину вполне посилен. Вот только если бы Коля тщательно подсчитал стоимость владения своим сокровищем, он бы выяснил, что узкоглазый четвероколесный друг ежемесячно пожирает треть его зарплаты и половину его свободного времени.
Мог бы Коля купить себе вместо Лансера старую добрую Ладу Зубило, чтобы не заморачиваться вообще ни КАСКО, ни ржавчиной/царапинами, ни дорогими запчастями? Чтобы бросать машину где угодно, и чтобы чиниться за мелкий прайс в хорошем сервисе рядом с домом, без бумажной возни и без очередей?
Наверное, мог бы. Но если вы скажете Коле, что он выбрал себе машину не по уровню, Коля даже не будет посылать вас в задницу с вашими советами. Коля просто сделает удивленные глаза и покрутит пальцем у виска.
3. Недосып
Оля Головоластная спит по шесть часов день. Иногда – по пять часов. Проснулась, хлопнула кофе, и давай суетиться до самой ночи.
Другая девушка на ее месте давно бы уже задумалась о том, что как-то неправильно живет. Но Оля вот уже много лет не высыпается, и думать она уже давно отучилась. Когда у Оли выпадают свободные полчаса, она наливает себе очередную чашку какой-нибудь бодрящей бурды и… садится тупить. Смотрит телевизор, втыкает в Интернет, просто глядит осоловевшими глазами в стену и гоняет по кругу пустые мысли.
Со стороны кажется, будто выйти из этого порочного круга очень просто. Надо просто взять себе за правило нырять под одеяло ровно в двенадцать ночи. Пара недель восьмичасового сна, и Олю будет не узнать. Она станет спокойной и доброй, перестанет гавкать на людей и начнет все успевать.
Но… чтобы в ритме вальса переделать все дела к одиннадцати вечера надо совершить над собой некислое волевое усилие. А на такое усилие сонная Оля, увы, не способна.
Невыспавшаяся Оля будет ежедневно тратить несколько часов на разного рода бессмысленную ерунду. Из-за этих потерянных часов Оля будет ежедневно ложиться не в двенадцать, а в два. А в восемь утра – хочешь или не хочешь – ей придется невыспавшейся вставать и копытить на работу.
4. Дорогие вещи
Глеб Щерблюнич не настолько богат, чтобы покупать дешевые вещи. Точнее, он вообще не богат. Глеб – нищеброд, и денег у него часто не хватает даже на чашку дымящегося кофе в автомате этажом ниже его офиса.
Однако говорить «идите в жопу, это для меня слишком дорого» Глеб не умеет. Из-за этого он постоянно покупает себе вещи, при виде которых даже у гораздо более обеспеченного человека на горле немедленно смыкаются холодные зеленые лапки.
Кожаная куртка ценой в две зарплаты? Я не настолько богат, чтобы покупать дешевые вещи. И плевать, что в размерах и фасонах Глеб не разбирается, из-за чего выглядит в этой куртке как сын скупщика краденого.
Ноутбук последней модели за восемьдесят тысяч рублей? Я не настолько богат, чтобы покупать дешевые вещи. Возьму кредит под безумные проценты, буду два года питаться овсяной кашей с солью и ездить зайцем на метро, но зато у меня на полке будет пылиться красивый серебристый ноутбук.
Спрашивается, и чего бы Глебу не быть поскромнее, и не покупать себе вещи чуть похуже, но в десять раз дешевле?
Да все просто. Глеб ленится потратить три часа времени, чтобы посравнивать цены и характеристики, чтобы просчитать плюсы и минусы покупки. Ему проще кавалерийски рубануть рукой и сказать «я решил, покупаю». Кроме того, несмотря на дырявые ботинки и заклееные изолентой очки, Глеб стесняется сообщать продавцам, что он нищеброд.
5. Ремонт

Клава Загребрюк считает, что квартиры в России слишком дорогие. Один Б-г знает, каких усилий ей и ее семье стоила эта новая двухкомнатная квартира. Теперь Клава делает в квартире ремонт.
Возьмем, например, кухню.
Можно пойти в строительный магазин и купить там самую дешевую кухню, тысяч так за восемь рублей. За эти деньги Клава получит несколько убогих шкафчиков из ЛДСП, пусть безо всяких претензий на дизайн, но все же умеющих хранить внутри себя тарелки и кастрюли.
Можно пойти к шведам в ИКЕА и выбрать себе уже что-нибудь поприличнее, тысяч так за пятьдесят. Качество, конечно, будет не фонтан, но если найти хорошего сборщика, который потратит несколько дней на доводку изделий экономных шведов до ума, получится вполне себе даже симпатично.
Можно навестить какую-нибудь нашу мебельную фабрику и выбрать из каталога кухню под заказ. Это будет уже тысяч двести, но зато подружки Клавы будут одобрительно цокать языками при виде подсветки внутри шкафчиков и синусоидного карниза над пылесборными декоративными полочками.
Можно зайти в салон итальянской мебели и поддаться скромному обаянию буржуазии. Там цены на
кухни начинаются где-то от одного миллиона, но если немного повезет, можно будет отхватить что-нибудь из старой коллекции с огромной скидкой…
Спрашивается, какого хлора Клава купила кухню за шестьсот тысяч рублей? Это же годовая (!) ее с мужем зарплата. При этом никаких накоплений в семье не намечается, им и так пришлось занимать, чтобы завершить ремонт к зиме.
Нет, я понимаю, кухня – это важно, кухня – это надолго, Италия – это качество… Но если Клава не могла никак повлиять на цену квартиры, то вот хотя бы цена ремонта была в ее власти? Вот серьезно, если бы Клава потратила на ремонт не два миллиона, а двести тысяч рублей – что, сэкономленные три года работы не окупили бы ей моральных страданий от вида дешевой плитки и тонкого ламината?
6. Нытье
Егор Оскопчик постоянно рассказывает знакомым истории, одну просто удивительнее другой. Про кризис. Про какую-то политоту, митинги. Егор вечно на взводе, у него постоянно кто-то неправ: то начальник, то гаишник, то всенародно избранный президент Российской Федерации.
Конечно, мы живем в свободной стране, и Егор имеет право в кругу друзей обкладывать гениталиями кого угодно… но ведь Егор постоянно страдает из-за чужих проблем. Привычка лезть в чужие проблемы регулярно заставляет его чувствовать гнетущее бессилие, осознавать, что где-то что-то плохо, а он не может ничего изменить.
Если бы Егору кто-нибудь объяснил, что наш мир устроен несправедливо, и что единственный способ сделать его лучше – начать с самого себя, Егор, наверное, давно бы уже был на какой-нибудь руководящей должности. Мозги и руки у Егора на месте, энергия из него так и прет.
Вот только Егор, к сожалению, предпочитает тратить свою неистощимую энергию не на созидательную деятельность, а на обличение и наказание людей, которые – по мнению Егора – ведут себя неправильно.
Сам себя Егор считает хорошо приспособленным к жизни человеком: он умеет скандалить и стоять на своем, может при случае даже в морду дать. Друзья же смотрят на Егора с плохо скрываемой жалостью. Так как Егор постоянно вляпывается на ровном месте то в скандалы, то в драки, то даже в какие-то нелепые суды.
7. Нежелание учиться
Даша Гундогубова потратила десять лет на школу и шесть лет на институт. Страшно подсчитать, сколько десятков тысяч часов она провела в пыльных аудиториях, напряженно вслушиваясь в заунывное бормотание косноязычных педагогов. Даша гордится своим синим дипломом и никогда не упускает случая похвастаться громкими буквами учебного заведения, которое ей удалось обсидеть.
Вместе с тем, Даше лень потратить один день, чтобы научиться нормально работать в Ворде. Из-за этого она делает документы в три раза дольше, чем могла бы, при этом документы получаются весьма уродливыми. Даша не видит в этом никакой проблемы. Начальство же несправедливо считает Дашу дурой, и платит ей в два раза меньше, чем куда как менее смышленой Кате. Так Катя, несмотря на все свои недостатки, Ворд таки освоила на приличном уровне.
Еще Даше лень потратить несколько вечеров, чтобы закончить курсы вождения. Поэтому Даша не чувствует габаритов своей красивой машинки, паркуется по 10 минут там, где умелый водитель запарковался бы за несколько секунд, и не реже чем раз в полгода попадает в нелепейшие аварии.
До кучи у Даши очень туго открывается замок на входной двери. Каждый вечер Даша подолгу шерудит в нем ключом, вздрагивая от каждого шороха в парадной и надавливая на ключ с разных сторон. При этом потратить пять минут времени и найти решение проблемы в Интернете в голову Даше даже не приходит.
К сожалению, в момент выдачи диплома Даше забыли сказать, что халява кончилась, и что обязанность заставлять себя учиться теперь возложена лично на нее.
8. Этанольная петля
Юра Скоблеплюхин периодически смотрит в зеркало и думает, что надо бы, наконец, записаться в тренажерный зал: убрать пивной животик и взбордрить мышцы гирями-гантелями. Однако Юра работает пять дней в неделю, а после работы выпивает кружку-другую разбавленного этанола.
Он вовсе не алкоголик: Юра верит, что спирт в малых дозах если не полезен, то хотя бы не особо вреден.
Однако работа и алкоголь так хорошо структурируют его время, что записаться в тренажерный зал ему решительно некогда, да и сил после подвигов трудовых на подвиги спортивные уже не остается.
Острых причин менять ритм своей жизни у Юры нет. Просто Юра выглядит на пятнадцать лет старше своего возраста и все время чувствует себя слегка паршиво… но в целом все ок. Матрица держит Юру стальной хваткой. Шансов сорвать со своего горла ее пальцы у Юры, прямо скажем, немного.
9. Плохие зубы
Гриша Снегиряк совершенно не страдает от зубной боли. Он знает, что у него глубокий кариес на четырнадцати зубах… но вот конкретно сейчас ничего не болит и визит к стоматологу, вроде как, можно пока отложить.
Гриша понимает, что кариес – это не насморк, сам по себе он не пройдет. Гриша понимает, что вставлять протезы – это и долго, и больно, и дорого. Гриша понимает, что затягивать с визитом к стоматологу не стоит.
Но у него сейчас столько разных дел, и у него сейчас столько срочных трат… Ну, вылечит Гриша сейчас один зуб. И что изменится? Ведь останется еще тринадцать больных.
Матрица редко оставляет своим рабам силы заботиться о здоровье. Матрица требует от рабов сначала расплатиться по ее счетам.
10. Свадьбы и дни рождения
Алиса Скотиненок выходит замуж. Алиса работает помощником менеджера, ее избранник – младшим инженером технической поддержки. Бюджет свежесозданной семьи – сорок тысяч рублей в месяц.
Бюджет свадьбы – пятьсот тысяч.
Почему бы Алисе не расписаться тихо в ЗАГСе и не поехать отмечать обмен кольцами вдвоем с супругом в какой-нибудь тихий ресторанчик? Зачем ей этот петросянистый тамада, зачем ей эти позорные конкурсы, зачем ей эта толпа пьяного быдла, неуклюже топающая ногами под Верку Сердючку?
Зачем надо залезать в долги, разорять родителей, кормить и поить людей, которые, будем откровенны, вполне в состоянии поесть и выпить за свой счет? Алиса ведь не дура и понимает, что если она не будет устраивать свадьбу, никто на это и внимания не обратит: пожмут плечами и забудут на следующий день.
Причин спускать в никуда годовой доход семьи у Алисы две. Во-первых, так ей приказывает Матрица в лице наших обычаев и традиций. Во-вторых, Алисе хочется покрасоваться в белом платье и Алиса считает, что год работы двух человек – вполне нормальная цена за несколько свадебных фотографий.
Конечно, защитники наивной девушки могли бы сказать сейчас, что свадьба бывает раз в жизни… Но ведь есть еще дни рождения, похороны, отмечания Нового года. Сколько денег Алиса будет спускать ежегодно на эти бестолковые посиделки?
11. Мелкие расходы
Вася Жимобрюхов работает сантехником по вызову. Там тысяча, здесь пятьсот рублей… в целом должен был бы получаться неплохой заработок. Однако больше чем пара тысяч у Васи в кошельке обычно не плещется, он почти всегда на мели.
Почему?
Потому что Вася как зарабатывает деньги, так их и тратит: не считая. Пятьсот рублей на такси до дома. Тысяча рублей на обед в ресторане. Вроде как, работаешь и работаешь… а денег нет как нет.
Если бы Вася завел себе блокнот и начал туда записывать все доходы и расходы, у него бы от ужаса зашевелились волосы на заднице. Вася бы увидел, что поесть в ресторане – это не жалкая тысяча за раз, как он думал, а пятьдесят тысяч в месяц, шестьсот тысяч в год. Вася бы увидел, что такси – это удобно и комфортно, но два месяца перемещений на маршрутках позволят ему купить новый компьютер, о котором он мечтает уже три года.
Однако как и положено нормальному рабу Матрицы, считать деньги Вася не считает нужным.
12. Дорогая экономия
Дима Густицын вынужден экономить на еде. Он жрёт бомжпакеты: разводит их кипятком и с отвращением поедает пластмассовой вилкой. Иногда Дима себя балует, кушает покупные пельмени.
Хорошие макароны с нормальным мясом обошлись бы Диме дешевле, чем доширак с пельменями… однако Диме кто-то когда-то сказал, что доширак — это дёшево, а подсчитать с калькулятором, во сколько реально ему обходятся «дешёвые» вещи, Дима как-то не догадывается.
Дима уверен, будто деньги — это что-то мелкое и грязное, и что считают их только жлобы. При этом Диму не смущает тот факт, что нежелание разбираться в финансах регулярно заставляет его поступать выступать в роли порядочной сволочи — не отдавая друзьям долги, например.
Примерно так, наверное, рассуждали в Средние века: аккуратный человек никогда не моет свою задницу: ведь касаться нечистот рукой, смывать их с тела — это такое позорное и недостойное занятие…
13. Реклама
Лена Вурдалакина пьет колу, курит мальборо, жует стиморол и жрет в три горла гамбугеры в МакДоналдсе. От нее всегда пахнет дольче габбана, а свой айфон Лена носит в сумке от луивиттон.
При этом Лена уверена, будто реклама на нее никак не действует, а больной желудок и пустой кошелек – это ее собственный выбор.
Хищные рыла с телеэкранов хором поддерживают Лену в ее наивном заблуждении: «Ты свободный человек, Леночка, ты умная и красивая женщина, ты всегда абсолютно добровольно и независимо выбираешь, кому из нас ты покорно отнесешь очередную свою зарплату».

 

Статья скопирована подчистую. Источник неизвестен.

История бессмертного

БЕССМЕРТИЕ
1 день:
Что? Почему я ещё жив? Что со мной? Помню, как меня сбивает машина, я падаю, теряю сознание. А теперь вокруг меня собралась целая толпа людей, какой-то нервный мужичок прыгает вокруг меня, постоянно что-то причитая, все смотрят на меня так, будто со мной что-то не так. А на мне ни царапины. Как такое могло случиться?

1 неделя:
Показался врачу. Он никаких отклонений не нашел, сказав что мой организм работает как часы. Однако после того как у меня взяли из пальца кровь, порез затянулся на считанные секунды. Благо что врач на это не обратил никакого внимания. Придя домой намеренно уколол себя повторно. Было страшно сделать себе больно, но ничего не произошло. Из укола вытекла одна маленькая капелька крови и тут же затянулась. Со мной явно что-то не так.

1 месяц:
Абсолютно пропало чувство голода и сна. Как оказалось я теперь совершенно спокойно могу провести целую неделю без еды и воды и ничего мне с этого не будет. Прикольное качество. Однако привычки, выработанные годами, всё равно дают о себе знать. Иногда хочется съесть чего-то вкусного, мороженного или жаренного мяса. Не потому что хочется есть, а просто ради вкуса.

1 год:
Сегодня случилось непоправимое. Сегодня я должен был погибнуть второй раз в своей жизни. Мы с девушкой ехали поздно ночью по горной дороге. Я был так ею увлечён, что не заметил поворота и вылетел с дороги. Мы вместе с машиной ринулись в пропасть. Помню только, что в самый последний момент успел лишь обнять свою любимую и что-то прокричать напоследок. Очнулся я неподалеку от той груды металла, что раньше была автомобилем. Спасти любимую я уже не мог. А на мне по-прежнему не было ни одной царапины.

10 лет:
Те 10 лет, что я провел на службе по контракту, сделали из меня настоящего бойца. Я изучил науку выживания, благо что с моими способностями это оказалось много проще, чем остальным. Служба в горячих точках помогла мне укрыться от мыслей на тему того, кто же я есть. Когда ты сидишь под пулями, мало кого интересует — какое у тебя прошлое и какими особыми умениями ты обладал. Главное — здесь и сейчас. Для меня мой полк стал второй семьёй. Однако даже им я не скажу о том, что во время наших ночных вылазок меня убивали уже раз 5 или 6. Хотя я и сам уже и не помню сколько точно. Благо что после возвращения на базу мне удавалось объяснить то, что на мне не царапины. Да и мало кого это волновало. Жив, и ладно. Без ложной скромности скажу, что со временем я даже стал для наших, неким подобием талисмана, который приносит удачу. Ха! Как бы я хотел что бы было так. Все ребята в это верили до того момента, пока по нашей позиции, во время очередных боев, не ударила ракета. Больше верить во что-то было некому, т.к. на месте нашей дислокации не осталось ничего. Кроме меня.

100 лет:
Как же быстро разрастается человечество. Ещё, казалось, вчера, нас было чуть более 7 млрд, а за какие-то неполные 100 лет мы приблизились к 20! Как мне кажется это вызвано небывалым технических рывком в медицине, компьютерных технологиях, биоинженерии. Что бы спастись от голода, люди начали освоение морского дна, строительство морских ферм и доступного жилья под водой. Появились первые города-миллионники. А вот с проектом городов на Луне, увы, ничего, пока что не получилось. Получив доступ к компьютерам, человечество потеряло всякий интерес и стремление к звёздам. Теперь каждый имеет имплант, который соединят всех людей в одну информационную сеть. Разговоры, теперь, используются только в качестве хорошего тона и то, стараются его свести к минимуму. В основном же используют т.н. «телепатию». А если точнее то специальную программку, которая позволяет передавать мысли друг другу. Стоя у истоков фирмы, которая первой начала производить такие чипы-импланты я не могу беспристрастно сказать, хорошо это или плохо. Но люди сами выбирают свое будущее.

1000 лет:
Как же скучна становится жизнь. Казалось бы — у меня всё есть. Есть компания, которая за 1000-летнюю историю обрела репутацию такую, что может поспорить с некоторыми странами. Я уж молчу про прибыли от неё, ведь каждый день рождается человек, которому необходимы наборы плат, чипов и нейроинтерфейсов для нормального функционирования в обществе. А на эти части — у моей фирмы полная монополия. Женщины, влияние, связи, власть, всё становится неважным. Всё то, что раньше меня волновало — отошло на второй план, оставив только небольшой налёт каких-то приятных воспоминаний. Единственное утешение, что я себе нахожу — это наука. Она доставляет мне истинное наслаждение своей непредсказуемостью. Неизвестно, какие открытия будут совершены в течение какие-то 100 лет.

10000 лет:

Года проносятся мимо меня. Я не то что бы всегда стремился к жизни отшельника, но, увы, так получилось, что все мои знакомые умирают раньше, чем я смогу оставить о них хоть какое-то яркое впечатление. Череда знакомств, лиц, имен, дат — теперь ничего для меня не значат, сливаясь в одну серую, монотонную краску, которая теперь представляет всё моё существование. Мода, музыка, литература, всё что раньше меня развлекало теперь кажется мне повторением то, что уже было раньше.
Не так давно, пару столетий назад, человечество очередной раз вышло на очередной виток научного прогресса. Людям покорился космос и спустя век, весь научно-технический потенциал работал на то, что бы покинуть Землю. И вот свершилось — огромные космические лайнеры, ушли в необъятные просторы космоса, оставив за собой запылённый, уставший мир — колыбель человечества. Остался и я, поскольку решил, что мне нет места в новом мире.

100000 лет:

Вчера… А может уже и не вчера. Я не помню. Был ледниковый период, который длился может день, может час, может век. Я не знаю. Я уже очень давно перестал считать время. Сложно считать то, что не имеет над тобой власти. Бродя по заснеженной пустыне я пытаюсь найти что-то, что может привлечь моё внимание, но всё тщетно.

1000000 лет:

Я видел как жизнь умирала. Я видел, как из-за надвигающихся ледников или засухи вымирали целые виды. В итоге всех катаклизмов, что что я пережил, меня посетила мысль, что я остался совсем один на этой планете. Здесь была вода, солнечный свет, приемлемая температура. Но совсем не было жизни, кроме меня. Но однажды случило то, что изменило обычный ход вещей. Кровь. Обычная кровь, что течет в венах, по нелепой случайности попала в воду океана. Вначале я не придал этому значения, но через какой-то незначительный промежуток времени я заметил существ, очень отдаленно, да ещё и при должной фантазии, напоминающих рыб, что выпрыгивали на берег.
И тут у меня затеплилась надежда на то, что отныне я буду не один. Пройдет ещё совсем немного времени и я снова услышу и увижу что-то новое, что-то что сможет меня удивить. Может быть у меня даже получится научить чему-то этих новых, пока что неведомых мне существ. Это было бы здорово. Нужно лишь немного подождать. Но это я уже умею отлично, время научило меня этому.
Я буду присматривать за новым миром. Я буду ждать.

 

Источник неизвестен. Датируется от 20 апреля 2015 года.