Обучение Нео

В своё время я много пересматривал Матрицу, этот момент… очень много. Их диалог я запомнил наизусть, помню спустя 10-15 лет:

/Нео просыпается в своей каюте. Дверь открывается, входит Тэнк/
— Привет, я Тэнк, твой оператор.
— У тебя нет никаких… дырок?
— Мы с братцем Дозером самые настоящие человечки, домашней выделки. Оба дети Зиона
— Зион… это город?
— Человеческий город. Он там, под Землей, ближе к ядру, где всё еще тепло. Если повезёт, сам увидишь… чёрт! Не терпится проверить, что если Морфеус прав. Не принято этого говорить, но если это правда… ух, загуляем! Ну всё, к делу, график плотный
/сели в кресла/
— Так… принято проводить спецподготовку, но это тоска зелёная. Как насчёт предмета повеселей? Начнём… с рукопашной
— Джиу-джитсу? Меня научат джиу-джитсу?
/Тэнк делает движение мимикой, загружает файлы и нажимает enter. В Нео загружается инфа, после чего он резко просыпается/
— Ух!
— Как тебе понравилось это блюдо?! Хочешь добавки?
— Да… еще!
/на экране проносится: каратэ, тэн-по, тхэквондо, пьяный стиль/
/спустя время приходит Морфеус/
— Ну как… он справляется?
/Тэнк смотрит на экран и моргает красными глазами (эффект сухого глаза)/ Девять часов. Как машина.
/Нео просыпается, смотрит на Морфеуса/
— Я знаю кунг-фу
— Проверим

Они оказывается в матрице.
— Это спаринговая программа. Похоже на виртуальную среду матрицы. Тут соблюдены все законы природы, например, гравитации. Но запомни: некоторые из них ты можешь обойти, другие — поломать. Понятно? /Нео кивает/ Ударь меня. Если сможешь.
/они дерутся первый этап/
Морфеус:
— Молодец! Освоился. Импровизируешь. Твой минус — не в технике боя.
/Нео снова кивает и бросается в атаку/

Маус открывает дверь в каюту-кухню и кричит всем:
— Морфеус дерётся с Нео!
Все вскикивают и бегут туда

/Нео с Морфеусом дерутся активно, сосредоточенно, но в какой-то момент Морфеус ударяет Нео в незащищённый бок ногой. Нео отлетает в деревянную колонну, ломает её и падает. Тяжело дышит/
— Вы… вы быстрее
— Ты думаешь, что здесь, в этом мире, моя скорость, реакция… зависит от мускулов? /тут наклоняется к Нео/ Я даже воздухом не дышу. Мм? /отходит в сторону/ Еще раз!

Начинается третий этап драки. Они начинают драться быстро, очень быстро. Маус, кусая ногти:
— Смотри, как разогнался! Нейрокинетика вдвое выше нормы! /взволновенно тыкает пальцем в экран, Тэнк убирает его палец, чтоб не тыкал/

В конце Нео разгоняется и его кулак останавливается в сантиметре от лица Морфеуса.
Нео:
— Я понял, что вы делали.
— Хорошо. Но запомни: я могу показать тебе дверь. Ты сам должен вырваться на волю. /обращаясь в небо/ Тэнк, программа прыжков!

Тут они оказываются на крыше дома. Нео оглядывается, Морфеус ему:
— Отрекись от всего, Нео. Страх, сомнения, неверие отбрось. Очисти свой мозг
Бежит, прыгает — и перепрыгивает
Нео смотрит на него, потом вниз, потом отдходит к краю:
— Так… значит очистить… хорошо
Бежит, прыгает — и падает на асфальт.

Маус смотрит на экран:
— Значит… мы тоже можем…?
Белая девушка его перебивает:
— Ничего это не значит
Бородатый чувак:
— Все мы падали в первый раз… правда, Тринити? /оглядывается назад, но Тринити уже ушла/

Честно стырено с пикабу: https://pikabu.ru/story/quotvchera_vecherom_ya_vzyal_360gradusnuyu_kameru_i_nemnogo_stalnoy_vatyi_na_svoy_dvor_i_vot_kakaya_krutaya_fotografiya_u_menya_poluchilasquot_6087473?cid=119332086

Математик и гуманитарий

— Привет, что делаешь?
— Да вот, задачки решаю из журнала.
— Ну ты даёшь! Не ожидал от тебя.
— Чего не ожидал?
— Что ты опустишься до задачек. Вроде умный ведь, а веришь во всякую ерунду.
— Извини, не понимаю. Что ты называешь ерундой?
— Да всю эту вашу математику. Ведь очевидно же, что фигня полная.
— Как ты можешь так говорить? Математика — царица наук…
— Вот только давай без этого пафоса, да? Математика — вообще не наука, а одно сплошное нагромождение дурацких законов и правил.
— Что?!
— Ой, ну не делай такие большие глаза, ты же сам знаешь, что я прав. Нет, я не спорю, таблица умножения — великая вещь, она сыграла немалую роль в становлении культуры и истории человечества. Но теперь-то это всё уже неактуально! И потом, зачем было всё усложнять? В природе не существует никаких интегралов или логарифмов, это всё выдумки математиков.
— Погоди. Математики ничего не выдумывали, они открывали новые законы взаимодействия чисел, пользуясь проверенным инструментарием…
— Ну да, конечно! И ты этому веришь? Ты что, сам не видишь, какую чушь они постоянно несут? Тебе привести пример?
— Да уж, будь добр.
— Да пожалуйста! Теорема Пифагора.
— Ну и что в ней не так?
— Да всё не так! «Пифагоровы штаны на все стороны равны», понимаете ли. А ты в курсе, что греки во времена Пифагора не носили штанов? Как Пифагор мог вообще рассуждать о том, о чём не имел никакого понятия?
— Погоди. При чём тут штаны?
— Ну они же вроде бы Пифагоровы? Или нет? Ты признаёшь, что у Пифагора не было штанов?
— Ну, вообще-то, конечно, не было…
— Ага, значит, уже в самом названии теоремы явное несоответствие! Как после этого можно относиться серьёзно к тому, что там говорится?
— Минутку. Пифагор ничего не говорил о штанах…
— Ты это признаёшь, да?
— Да… Так вот, можно я продолжу? Пифагор ничего не говорил о штанах, и не надо ему приписывать чужие глупости…
— Ага, ты сам согласен, что это всё глупости!
— Да не говорил я такого!
— Только что сказал. Ты сам себе противоречишь.
— Так. Стоп. Что говорится в теореме Пифагора?
— Что все штаны равны.
— Блин, да ты вообще читал эту теорему?!
— Я знаю.
— Откуда?
— Я читал.
— Что ты читал?!
— Лобачевского.
*пауза*
— Прости, а какое отношение имеет Лобачевский к Пифагору?
— Ну, Лобачевский же тоже математик, и он вроде бы даже более крутой авторитет, чем Пифагор, скажешь нет?
*вздох*
— Ну и что же сказал Лобачевский о теореме Пифагора?
— Что штаны равны. Но это же чушь! Как такие штаны вообще можно носить? И к тому же, Пифагор вообще не носил штанов!
— Лобачевский так сказал?!
*секундная пауза, с уверенностью*
— Да!
— Покажи мне, где это написано.
— Нет, ну там это не написано так прямо…
— Как называется книга?
— Да это не книга, это статья в газете. Про то, что Лобачевский на самом деле был агент германской разведки… ну, это к делу не относится. Всё равно он наверняка так говорил. Он же тоже математик, значит они с Пифагором заодно.
— Пифагор ничего не говорил про штаны.
— Ну да! О том и речь. Фигня это всё.
— Давай по порядку. Откуда ты лично знаешь, о чём говорится в теореме Пифагора?
— Ой, ну брось! Это же все знают. Любого спроси, тебе сразу ответят.
— Пифагоровы штаны — это не штаны…
— А, ну конечно! Это аллегория! Знаешь, сколько раз я уже такое слышал?
— Теорема Пифагора гласит, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы. И ВСЁ!
— А где штаны?
— Да не было у Пифагора никаких штанов!!!
— Ну вот видишь, я тебе о том и толкую. Фигня вся ваша математика.
— А вот и не фигня! Смотри сам. Вот треугольник. Вот гипотенуза. Вот катеты…
— А почему вдруг именно это катеты, а это гипотенуза? Может, наоборот?
— Нет. Катетами называются две стороны, образующие прямой угол.
— Ну вот тебе ещё один прямой угол.
— Он не прямой.
— А какой же он, кривой?
— Нет, он острый.
— Так и этот тоже острый.
— Он не острый, он прямой.
— Знаешь, не морочь мне голову! Ты просто называешь вещи как тебе удобно, лишь бы подогнать результат под желаемый.
— Две короткие стороны прямоугольного треугольника — это катеты. Длинная сторона — гипотенуза.
— А, кто короче — тот катет? И гипотенуза, значит, уже не катит? Ты сам-то послушай себя со стороны, какой ты бред несёшь. На дворе 21 век, расцвет демократии, а у тебя средневековье какое-то. Стороны у него, видишь ли, неравны…
— Прямоугольного треугольника с равными сторонами не существует…
— А ты уверен? Давай я тебе нарисую. Вот, смотри. Прямоугольный? Прямоугольный. И все стороны равны!
— Ты нарисовал квадрат.
— Ну и что?
— Квадрат — не треугольник.
— А, ну конечно! Как только он нас не устраивает, сразу «не треугольник»! Не морочь мне голову. Считай сам: один угол, два угла, три угла.
— Четыре.
— Ну и что?
— Это квадрат.
— А квадрат что, не треугольник? Он хуже, да? Только потому, что я его нарисовал? Три угла есть? Есть, и даже вот один запасной. Ну и нефиг тут, понимаешь…
— Ладно, оставим эту тему.
— Ага, уже сдаёшься? Нечего возразить? Ты признаёшь, что математика — фигня?
— Нет, не признаю.
— Ну вот, опять снова-здорово! Я же тебе только что всё подробно доказал! Если в основе всей вашей геометрии лежит учение Пифагора, а оно, извиняюсь, полная чушь… то о чём вообще можно дальше рассуждать?
— Учение Пифагора — не чушь…
— Ну как же! А то я не слышал про школу пифагорейцев! Они, если хочешь знать, предавались оргиям!
— При чём тут…
— А Пифагор вообще был педик! Он сам сказал, что Платон ему друг.
— Пифагор?!
— А ты не знал? Да они вообще все педики были. И на голову трёхнутые. Один в бочке спал, другой голышом по городу бегал…
— В бочке спал Диоген, но он был философ, а не математик…
— А, ну конечно! Если кто-то в бочку полез, то уже и не математик! Зачем нам лишний позор? Знаем, знаем, проходили. А вот ты объясни мне, почему всякие педики, которые жили три тыщи лет назад и бегали без штанов, должны быть для меня авторитетом? С какой стати я должен принимать их точку зрения?
— Ладно, оставь…
— Да нет, ты послушай! Я тебя, в конце концов, тоже слушал. Вот эти ваши вычисления, подсчёты… Считать вы все умеете! А спроси у вас что-нибудь по существу, тут же сразу: «это частное, это переменная, а это два неизвестных». А ты мне в о-о-о-общем скажи, без частностей! И без всяких там неизвестных, непознанных, экзистенциальных… Меня от этого тошнит, понимаешь?
— Понимаю.
— Ну вот объясни мне, почему дважды два всегда четыре? Кто это придумал? И почему я обязан принимать это как данность и не имею права сомневаться?
— Да сомневайся сколько хочешь…
— Нет, ты мне объясни! Только без этих ваших штучек, а нормально, по-человечески, чтобы понятно было.
— Дважды два равно четырём, потому что два раза по два будет четыре.
— Масло масляное. Что ты мне нового сказал?
— Дважды два — это два, умноженное на два. Возьми два и два и сложи их…
— Так сложить или умножить?
— Это одно и то же…
— Оба-на! Выходит, если я сложу и умножу семь и восемь, тоже получится одно и то же?
— Нет.
— А почему?
— Потому что семь плюс восемь не равняется…
— А если я девять умножу на два, получится четыре?
— Нет.
— А почему? Два умножал — получилось, а с девяткой вдруг облом?
— Да. Дважды девять — восемнадцать.
— А дважды семь?
— Четырнадцать.
— А дважды пять?
— Десять.
— То есть, четыре получается только в одном частном случае?
— Именно так.
— А теперь подумай сам. Ты говоришь, что существуют некие жёсткие законы и правила умножения. О каких законах тут вообще может идти речь, если в каждом конкретном случае получается другой результат?!
— Это не совсем так. Иногда результат может совпадать. Например, дважды шесть равняется двенадцати. И четырежды три — тоже…
— Ещё хуже! Два, шесть, три четыре — вообще ничего общего! Ты сам видишь, что результат никак не зависит от исходных данных. Принимается одно и то же решение в двух кардинально различных ситуациях! И это при том, что одна и та же двойка, которую мы берём постоянно и ни на что не меняем, со всеми числами всегда даёт разный ответ. Где, спрашивается, логика?
— Но это же как раз логично!
— Для тебя — может быть. Вы, математики, всегда верите во всякую запредельную хрень. А меня эти ваши выкладки не убеждают. И знаешь почему?
— Почему?
— Потому что я знаю, зачем нужна на самом деле ваша математика. Она ведь вся к чему сводится? «У Кати в кармане одно яблоко, а у Миши пять. Сколько яблок должен отдать Миша Кате, чтобы яблок у них стало поровну?» И знаешь, что я тебе скажу? Миша никому ничего не должен отдавать! У Кати одно яблоко есть — и хватит. Мало ей? Пусть идёт вкалывать, и сама себе честно заработает хоть на яблоки, хоть на груши, хоть на ананасы в шампанском. А если кто-то хочет не работать, а только задачки решать — пусть сидит со своим одним яблоком и не выпендривается!

Источник неизвестен