Ущербная социальность

Человек, или указывающий на недостатки, или предлагающий что-то новое, тем самым уже помещает себя в слабую социальную позицию — он как бы первым рассинхронизировался с остальными людьми, и теперь эти люди могут просто не пойти ему навстречу, не прислушаться к нему, а то и осудить его, и он будет наказан десоциализацией; наоборот, всякое повторение, поддакивание, угождение друг другу по кругу только укрепляет социальные связи, но оно же ведёт неуклонно к застою, некритичности, глупости, гнусности, безумию

Получается, что человек не может спокойно выражать любовь к обществу (к другим людям) в виде внесения улучшений на благо общества, потому что всякое внесение улучшений ставит под сомнение его членство в этом обществе для остальных; то есть нельзя делать осмысленное добро, не рискуя при этом отношениями как таковыми — и наоборот, если хочешь укрепить отношения, то ни за что не делай никакого добра, лучше охраняй всё то плохое, что было до сих пор

Дальше — хуже! ладно указания на недостатки и внесение предложений… а если ты хочешь что-то эдакое внедрить: изготовить, построить — тебе нужны ресурсы, находящиеся у других людей (своих ресурсов тебе не хватает); тогда ты сначала поставил под сомнение свою социализацию, которую тебе легко могут отрубить остальные люди, и одновременно из этого положения ты просишь их же подчинить ресурсы твоей идее, т.е. фактически твоей воле — пусть это и на благо обществу, но это они ещё должны «отказаться от неверия» в твою пользу

Ресурсы, конечно, всегда контролируются слаженными группами людей, а значит, эти группы общаются внутри себя и с другими частями общества; и надо же, они имеют склонность так извращать принятую норму общения, чтобы затруднить само общение с ними о ресурсах извне, либо заставить учиться их стилю общения, а учиться придётся у них же

Например, так работают вредные привычки: если ввести в деловую культуру попойки, то многие умные люди со своими предложениями исчезнут далеко на подступах сами собой, потому что они просто не станут доносить свои идеи через попойки, в том числе потому что не признают в пьющих вменяемую сторону для переговоров

И вообще: любое извращение или безумие помогает группе, захватившей какой-нибудь ресурс (начиная просто с собственных услуг как группы людей), затруднить постороннее общение с нею — а дальше группе может искренне казаться, что снаружи никого дельного-то и нет, либо она может своим дефектом общения гордиться, а прочих людей презирать за отсутствие такого дефекта

Подчёркиваю: дефект общения не обязательно вводится умышленно (хотя часто вводится именно умышленно), он может возникнуть случайно и закрепиться: например, группа общающихся людей совершила ошибку, другие люди начали на эту ошибку указывать, а группа почувствовала в этом шанс завести собственную особенность — отталкивающую безуминку, закрывающую её от дополнительного общения с людьми, понимающими эту ошибку, да и наотрез отказалась ошибку признавать…

Очень часто (так часто, что чуть ли ни всегда) укрепление социальности оказывается противопоставлено всему хорошему, что может с этой же группой произойти! а поскольку всякая общность людей располагает и ресурсами, то укрепление социальности, как правило, ещё и «окупается» по крайней мере на коротких временах хотя бы лучшим удержанием тех ресурсов, что уже были

Яркими проявлениями этой беды являются и рынок, и государство: через рынок можно делать только то, что понравится публике, т.е. воплощение идей в рыночной парадигме зависит от крепости социальных связей, т.е. по определению не может менять людей в лучшую сторону; при сильном огосударствлении опять-таки не так истолкованное предложение может быть воспринято как попытка хищения ресурсов с самыми грустными для новатора последствиями; при этом и рынок, и государство, будучи крупнейшими социальными отношениями, способны оказывать сильнейшее воздействие на всё общество, и когда это воздействие принципиально чаще ухудшает, чем улучшает (а улучшателей десоциализирует) — беда

Но, главное, повторюсь: нельзя одновременно укреплять отношения и делать людям добро! можно быть признанным любящим, иметь крепкие социальные связи, если не улучшаешь, вредишь или закрываешь глаза на вред; да, улучшения иногда проходят и даже внедряются, но очень иногда, и это всегда рискованное приключение, а также обычно проходят всё равно не лучшие из возможных улучшений!

Так вот: в этом невозможно жить!

Я решительно отрицаю любовь к людям, которая не улучшает их! я решительно отрицаю социальность, основанную на угодливости и привычке! человек, который критикует и предлагает, должен окружаться вниманием и почётом, должен спокойно готовить свои предложения в лучах приятия людей, тогда как готовый мириться с недостатками моральный урод должен страдать от одиночества и бояться продемонстрировать свою терпимость публично!

У нас в самом сердце взаимоотношений СТРАШНАЯ ПРОБЛЕМА, из-за которой вообще может возникать такой бред, чтобы социальность, крепость отношений с людьми оказывалась в противопоставлении со стремлением улучшать общество! чтобы наркоманы, извращенцы и просто уголовные преступники (см. ленту новостей в любой день) имели крепкие социальные связи и потому широкий доступ к ресурсам, а их противоположности — атомизировались и от ресурсов отодвигались

Общество на уровне какого-то базового алгоритма общения подавляет тех, кто хочет его, общество, улучшать, и, наоборот, возвышает и вооружает тех, кто его, общество, грабит и портит — поменяем этот базовый алгоритм, начнётся совсем другой «разговор» с любыми другими проблемами!

Автор: Виктор Лещиков https://vk.com/izobreti_mne?w=wall-55547053_1135 

Слабые и сильные стороны

В очередной раз задал сам себе вопрос. Почему вежливость воспринимается как слабость?
Буквально несколько часов назад в супермаркете брал с полки хлеб. Разворачиваясь, случайно зацепил рюкзаком, стоящую за мной женщину — пенсионерку. Еще даже не успев полностью развернуться, как на автомате сказал — Извините.
В тот же момент на меня вылилось целое ведро словесных помоев. Общий смысл сказанного заключался в том, что молодежь охамела, лезут по головам и вообще скоты не благодарные (Все несколько грубее).
С перепугу, подвис от такого объема информации, и задал вопрос. ЧОБЛЯ?
Ответ мгновенный  — Ничего. И эта бабуля резко испаряется.
И вот тут начинаешь вспоминать все ситуации когда ведешь себя предельно тактично, то на тебя пытаются сесть и кататься.
Неоднократно замечал в общественном транспорте. Еду на работу в костюме и выбрит — значит есть вполне себе не маленький шанс что со спокойное совестью наедут требуя уступить место.
Но когда едешь с недельной щетиной, перегаром и одет — джинсы байка. То фиг кто даже подойдет.
Неужели у нас, что бы тебя не трогали, надо быть гопником быдланом? Неужели культурный, неконфликтный человечек обречен терпеть нападки?

 

Дело в том, что люди сильные и агрессивные обычно чрезмерно вежливы с незнакомцами. Это обычный эволюционный механизм, описанный еще профессором-этологом В. Дольником в книге «Непослушное дитя биосферы», где он анализировал, почему наиболее жестокие драки происходят во время брачного периода у слабых животных, в то время как животные, способные легко убить противника своего вида, обычно ограничивают ритуальные бои вежливыми бесконтактными танцами.

Вот голуби заклевывают конкурентов до крови, а змеи лишь стоят друг перед другом на хвостах, покачиваясь, но вовсе не стремясь вонзить в соперника свои ядовитые зубы. А все потому, что, веди себя змеи иначе, скоро бы на планете вообще не осталось змей, кроме ужиков. У нас – то же самое. Сильные и легко впадающие в ярость люди очень скоро выясняют, что в социуме умение вести себя приятно куда важнее умения отрывать противникам головы (а те, кто не выясняют, очень скоро оказываются либо в тюрьме, либо на кладбище).

Неумение контролировать свою агрессию будет виктимным поведением для такого человека. Поэтому большинство из них очень серьезно относится к ритуалам вежливости, часто чрезмерной.

Эта утрированная вежливость и кажущаяся флегматичность прежде всего призваны удерживать окружающих от поведения, которое может стать опасным для обоих участников конфликта («Я полагаю, благородный сэр, вы случайно плюнули на кончик моей шпаги, не намереваясь причинить мне оскорбление действием?»).

И крайне виктимным поведением будет неумение распознавать эту опасную вежливость и путать ее с уступчивостью и трусостью.

 

Источник: https://pikabu.ru/story/pochemu_vezhlivost_vosprinimaetsya_kak_slabost_6343482?cid=128245201

Иди-ка ты на !@# со своей «токсичностью»

IT — не детский садик. Это место для взрослых, руководствующихся логикой и здравым смыслом. Их не надо опекать, не надо следить за словами, не надо переживать, что у них сформируются комплексы. Если человек некомпетентен, надо дать ему об этом явно понять, а не беречь его нежные чувства в ущерб всем остальным.

Так какого же чёрта моё прекрасное IT превращается в детский сад «Весёлый Програм-Мишка»?

Я в корне не согласен ни c активно насаждаемым представлением о рабочей этике, ни представлениями о её последствиях. Мне не нравятся эти карамельные рельсы, смазанные розовыми соплями, на которые пытаются направить отрасль различные мечтатели и популисты. Они ведут вовсе не к молочным рекам с кисельными берегами а к джунглям интриг и пустыне кадрового голода через тунель отрицательного отбора.

Что, собственно, постулируется сейчас как норма рабочей этики? Вот цитата из CoC одной конференции, которая это объясняет

Мы хотим, чтобы среда была безопасной и дружелюбной…

Ну вроде ничего плохого, да? Что не так-то?

Всё в порядке. Это правильно. Проблемы с пониманием этого.

Почему-то активно продвигается мнение, что нельзя критиковать людей, нельзя вообще высказвать им негативную оценку. Обоснование, при этом, не результаты исследований или хотя бы какая-то рабочая гипотеза, а поток демагогического мусора. Аргументация на том же уровне, что и у журналистики жёлтых газет — подтасовка фактов, ложные выводы а зачастую и вовсе откровенная ложь.

Почему это под безопасностью надо подразумевать отсутствие любых отрицательных эмоций? Почему та же безопасность среды рапространяется только в одну сторону? Мне кажется каким-то садомазохизмом. Человек может раз за разом отправлять вам на ревью код с одними и теми же ошибками и надо отвечать на это вежливостью и улыбкой? Я бы определённо не назвал это безопасностью. Тут скорее подходит «находиться в состоянии постоянного стресса».

Пусть программирование это не стройка, но всё же ты не куличики в песочнице лепишь. Ты работаешь с реальными людьми, зачастую с реальными деньгами, кое-кто так и вовсе с самолётами или башенными кранами. Это ТЫ должен делать окружение безопасным, понимаешь? Не потерять чей-то аккаунт, не лишить кого-то купленной лицензии, не уронить самолёт.

Что за бред — доверять управление сервером банка юному бородачу, который плачет от шуток про ориентацию? Это должен быть матёрый сисадмин со стальными яйцами, десятилетиями опыта и виртуализацией профессиональных навыков в отдельном левополушарном контейнере, куда нет доступа эмоциям. Вряд ли он вырастет из нежного хипстера, которого заботливо оберегали от сарказма и критики.

Чем больше ответственность в профессии, тем больше должна быть стрессоустойчивость. Продавщица в магазине на ругань неадеквата может заплакать и позвать менеджера. Дальнобойщик на дороге должен в ответ обматерить его ещё жёстче и с довольной улыбкой доставить груз в срок.

Дружелююбность среды тоже почему-то рассматривается только в одну сторону. Уважение и хорошее отношение довольно легко приобрести и сложно потерять. Заслужить его можно только отношением к коллегам и своей работой. С чего это вдруг появится уважение к человеку, который игнорирует критику и советы? К человеку, который плохо выполняет свои обязанности?

Новый человек в коллективе всегда получит минимально позитивное отношение. Никто не будет его оскорблять или сторониться. Принятие на работу, обычно, гарантирует две вещи — что это достаточно умный человек, чтобы быть программистом, и что он достаточно вежлив в общенииЭ чтобы пройти через собеседования. Обычно этих двух факторов достаточно для уважения и дружелюбия.

Что, вообще, такого надо делать на работе, чтобы приходилось ЗАСТАВЛЯТЬ коллег быть вежливыми? Не могу себе такого представить.

Уважение, вероятно, первая (после денег, конечно) причина повышать свой профессиональный уровень. Не получится его контролировать и уж тем более требовать его. Это так не работает. Возможный максимум — видимость уважения и насмешки за спиной. Но это, пожалуй, даже хуже открытого презрения.

Без критики нельзя совершенствоваться. Только взгляд со стороны позволит оценить свой навык. Многие вещи тяжело усвоить без менторства. Можно ли убедить человека учиться новому и исправлять ошибки без отрицательного подкрепления? Конечно. Но его наличие сильно ускоряет учебный процесс. Несомненно, оскорблять коллегу из за недостатка знаний недопустимо, но очевидный формат «Твой код плохой, я сейчас подробно изложу причины и дам советы» уже считается токсичным поведением.

Аврал в работе программиста если и не норма, то явление частое и надо быть к нему готовым. Нельзя отловить все баги на деве, обязательно случаются ситуации, требующие срочного решения. Надо быть готовым к тому, что хотя бы день в году будет проведён в экстремальном режиме, возможно это будет экстремальная ночь, если всё плохо то и экстремальная неделя. Но откуда взяться стрессоустойчивости в дружелюбной и безопасной среде? Что будет делать наш программист-детсадовец, когда ему раз в полчаса пишет директор и спрашивает «Ну как? Готово?».

И вот ведь ещё какая штука — люди имеют симпатии и антипатии. Они могут быть логичными или эмоциональными — да даже просто модой на причёску — но они будут всегда. И закрывая людям возможность выражать мнение от них не избавиться, это всё просто перейдёт в подковёрную борьбу. Как вам такой расклад — получить отрицательный фидбэк от коллег без явных причин? И нет, вы не выясните подробностей, вы просто раз за разом не будете получать повышение не зная почему. Не будет возможности изменить поведение или наладить отношения в коллективе, ведь никто не скажет ужасно токсичной правды — ты задрал всех своими историями про рыбалку!

Давайте посмотрим вокруг, первые ростки этого зла уже дают плоды. Вот вам немного реальности, данной нам в ощущениях.

Происходит активная девальвация статусов. Сейчас очень легко найти вакансии сеньоров, тимлидов, архитекторов с опытом от года. ОТ ГОДА. Не может быть, чтобы HR поголовно сошли с ума, кто-то и в самом деле верит, что с годом опыта можно быть специалистом высшего уровня в профессии. Хм… А зачем тогда все эти институты на несколько лет, не говоря уже про школу?..

Неожиданный факт — программисты не хотят работать без печенек. Вы, что серьёзно? Какого чёрта в каждой вакансии на сеньора указывают эти грёбаные печеньки? Твоя зарплата в 200к не позволяет тебе купить их? Да ты пекаря себе личного можешь нанять! Это просто какой-то сюрреализм. Описать в вакансии интересные задачи, стек технологий — да твоё рабочее железо в конце-то концов, многие как-то забывают, зато печеньки все указывают. Без этого сеньор не снизойдёт. Понятно, что пишут это чтобы показать, что кандидат будет работать в комфортной среде, но все печеньки мира не заменят нормальной машины. На заметку всем, кто в поиске работы — характеристики рабочего места, на всякий случай, стоит уточнять.

Относительно подковёрных интриг тоже много историй, вот одна от лично знакомого мне человека. Разработчик приходит в компанию, работает три месяца, все с ним вежливы и обходительны. Через три месяца разговор с HR, в результате которого выясняется, что команда его ненавидит. После этого запой, переход в другую команду и паранойя. Хотя не знаю, можно ли называть паранойей то состояние, когда тебя и в самом деле окружают двуличные ублюдки.

Мне хочется считать программистов субкультурой. Определённо, к этому есть все предпосылки — достаточно закрытое сообщество по интересам со своей мифологией и неформальными лидерами, со своими критериями оценки человека. Не надо пытаться всё это устранить под надуманным предлогом «токсичности». То, что предлагается взамен не выглядит даже близко равноценным. Отрасль инфантильных двуличных дилетантов? Спасибо, всё как я и мечтал!

Идите-ка вы в жопу с вашей «токсичностью»! Я говорю это потому, говорить друг другу такое могут могут позволить себе только друзья. А то, что пытаются продавливать как «дружелюбную и безопасную среду» выглядит как секта.

 

Взято с Хабрахабра: https://habr.com/post/432700/

Кризис на производстве

Ожидаются убытки.
Директор по производству прочитал смету по расходам несколько раз. Он нахмурил брови, и рассеяно почесал затылок.

— Наталья Ивановна, насколько эти сведения точны? Ведь над анализом текущей финансовой ситуации работали наши лучшие эксперты?
— Конечно, Вячеслав Львович. Насколько я понимаю, здесь представлены наилучшие из возможных прогнозов. Так или иначе, при текущем производстве и падении спроса на нашу продукцию, нас ждут сплошные расходы, которые в ближайшем будущем не смогут окупиться. А наша финансовая ситуация такова, что мы не сможем позволить содержать целый штат сотрудников, и видимо придётся закрыть весь цех, иначе мы просто обанкротимся.
— Неужели всё настолько плохо?
— Это ещё не считая того, насколько сильно упала лояльность наших клиентов. С каждым днём информационная пропаганда спукает рейтинг продукции всё ниже и ниже. Даже самые надёжные клиенты со временем перестают с нами сотрудничать.
— И что же, единственным решением будет распустить весь производственный отдел?
— Наши эксперты сделали вывод, что это будет действительно верным решением.

Директор задумался. Он налил себе стакан минералки, подошёл к окну и сделал судорожный глоток. В последнее время дела шли действительно не самым лучшим образом, но он не мог ожидать, что всё настолько плохо. Он подумал о людях, с которыми он работал все эти годы, со многими у него сложились очень тёплые отношения. Работая бок о бок со своими людьми, как-то привыкаешь к ним. А теперь вся вот эта ситуация.

— Но как же наши сотрудники? Как им сообщить это, ведь это будет ужасным ударом для многих. Многие годы это была их единственная стабильная работа, вряд ли они смогут найти что-то похожее в ближайшее время.
— Мы предупредим их за пару недель, но в любом случае, им придётся так или иначе принять эту новость как данность. Иного выхода просто нет! Мы больше не можем содержать производство, доверие людей к нам подорвано, а наши товары каждый день выбрасываются на помойку. А всему виной тот скандал на производстве.
Вячеслав Львович вспомнил, как он ходил по цеху, как проверял результаты работы. Как помогал при наладке производства, как к нему приходили консультироваться технологи, зная, что он хороший специалист. У них сложились очень хорошие отношения. А теперь единственным решением остаётся — выгнать их с работы?
— Мда, ситуация действительно паршивая. Есть какие-нибудь идеи, как сделать увольнение как можно более безболезненным? Мы ведь не можем просто сказать им что-то вроде «мы закрываем весь ваш отдел, прощайте», ведь это наши ребята. Они делали хорошую работу, и по большому счёту они не виноваты в том, что произошло. Надо придумать какую-нибудь более мягкую формулировку. Обманывать, конечно, не стоит, ведь потом всё равно в итоге вылезет наружу, и это будет даже ещё хуже.
— Как насчёт того, чтобы сообщить им правду? Я имею в виду, сказать как оно есть, но как бы от обратно?

Директор про производству с гримасой отчаяния опустился в кресло: мысли о том, чтобы сказать всё так, как оно есть, приводили его в ужас.

— В смысле? Каким образом? Вся правда заключается в том, что мы собираемся выкинуть их на улицу! Мы разрушаем рабочие связи, уничтожаем годами налаженный техпроцесс и разделяем сплочённый коллектив! У них не будет достойной работы как минимум несколько месяцев, если они вообще смогут найти похожую работу. И как вы собираетесь преподнести эту информацию так, чтобы их это не задело?
— У наших психологов есть мысли на этот счёт. Необходимо избегать любых слов, которые могут иметь негативные трактовки. Скажем им, что наша фирма переживает не лучшие времена. И лучшим решением будет временно приостановить работу производства. То есть, цех будет по прежнему укомплектован, только его структура изменится. На этом моменте мы ещё держим планку, и с другой стороны нет необходимости их обманывать. Ведь действительно, по документам можно сделать так, чтобы цех остался лишь формально. Потом мы скажем, что планируем создать новый цех в скором времени, а потом предполагаем создать новую рабочую команду, а в текущей пока оставить лишь самых ответственных людей. Можно назвать конкретных людей: например, вас, Вячеслав Львович, вашего зама, и главного инженера. Потом уже в личном порядке разберёмся, что нам делать с оставшимимся. И хотя у нас пока нет реальных планов, и даже понимания будущего нашего цеха, мы должны оставить им надежду. Будто бы у них ещё есть шанс вернуться. Это произведёт на них самое благоприятное впечатление, они будут воспринимать это увольнение как отпуск. Да, возможно потом будет необходимо сделать более ясное и твёрдое признание, но это со временем. Тогда для них уже это не будет таким ударом.

Вячеслав Львович достал ручку, что-то написав в своём блокноте. Потом он стал нервно барабанить пальцами по столу. Наконец-то он решился задать вопрос.
— У нас точно нет другого выхода?
— К сожалению это так.
— Понимаю. Хорошо, пойду к секретарю оформлять документы.

Психология любви: коротко

Педагогическая психология выделяет в любви четыре уровня.

Первый уровень: «Мне нужна любовь». 

Это детский уровень. Младенцу нужны ласка, поцелуи, ребенку постарше – подарки. Он спрашивает у окружающих его: «Вы меня любите?» – и требует доказательств любви. На первом уровне мы задаем этот вопрос другим, затем «кому-то одному», который является для нас главной инстанцией.

Второй уровень: «Я могу любить». 

Это взрослый уровень. Происходит открытие своей способности испытывать чувства к другому человеку и, значит, изливать свою любовь вовне, и в особенности на своего избранника. Это чувство опьяняет сильнее, чем сознание, что кто-то любит вас. Чем сильнее вы любите, тем яснее понимаете, какую власть дает вам это чувство. Потребность любить станет необходимой, как наркотик.

Третий уровень: «Я люблю себя». 

Распространив свою любовь на других, человек узнает, что может любить и себя.

Преимущество этой стадии перед двумя предыдущими заключается в следующем: ты не зависишь от других. Тебе никто не нужен ни для того, чтобы получать любовь, ни для того, чтобы ее дарить. Следовательно, больше нет риска испытать разочарование или пережить предательство любящего или любимого существа. Любовь можно отмерять строго в соответствии с собственными потребностями, не прибегая к чужой помощи.

Четвертый уровень: «Любовь ко всему миру». 

Это безграничная любовь. Человек, научившийся получать и отдавать любовь и любить себя, распространяет любовь вокруг себя во все стороны. И точно так же получает ее.

В соответствии с личными пристрастиями, эта любовь может называться по-разному: Жизнь, Природа, Земля, Вселенная, Ки, Бог и т д.

Речь идет о понятии, которое, когда постигаешь его, расширяет горизонты сознания.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том V

Мысли о Доме Протопии

Я думаю, что пришло время рассказать о том, чем для меня является Дом Протопии.

Это выход из состояния статической неопределённоти, это возврат к активной социальной жизни, а также вдохновение в лице новых знакомств и познание удивительного нового формата отношений, который до сих пор не удавалось построить.

Раньше я мало задумывался о том, что ждёт нас в будущем, да и признаться честно, нередко процессно проживая настоящее, не видел (или не хотел видеть) дальше собственного носа. Но вот уже почти год как я познакомился с этим новым явлением, которое раньше было скрыто от меня за невидимой стеной из непрочных связей и закрытых отношений.

Я начинаю формировать новые полезные привычки, например экстраполяция социальных зависимостей и прогнозирование новых тенденций на основе анализа и диагностики существующей (и открытой!) информации. Всё это сильно вошло в мою жизнь благодаря Дому Протопии, которое не просто показало мне, что такой подход возможен, но и успешно применяется уже многие десятилетия.

Для меня появилась новая платформа для социальных экспериментов и также много новых полезных знакомств, с которыми удаётся быстро установить хороший контакт, что раньше было для меня больше загадкой, потому что я спотыкался о множество социальных барьеров и когнитивных искажений при общении, а потому не понимал, как нужно действовать дальше.

Теперь картинка складывается всё более ясная и прозрачная, становится понятнее и доступнее. Знакомство с используемыми инструментами показало мне, что в целом все эти методы мне уже довольно близки, а что-то похожее я и раньше использовал в своих исследованиях.

Также Дом Протопии позволяет сглаживать, а порой и вовсе упрощать сложные межличностные коммуникации, если порог вхождения для них слишком высок, благодаря внутреннему очень богатому ресурсу доверия и внутренней социальной связности.

Пожалуй добавлю ещё, что мои поиски пространства доверия продолжаются, но я вижу очень сильные ростки этого нового явления в сообществе Дома Протопии, и я вижу в этом очень большую ценность, в том числе и для общества в целом.

Сплетни — это замечательно!

Многие люди считают, что сплетничать, — это ужасно, да и вообще очень низко. Но в то же время, сами этим постоянно занимаются, ну чего скрывать, каждый день! И всё же стыдливо прячут взгляд, когда их застают за этим занятием, или же если в компании вдруг кто-то внезапно замечает «Да вы же сплетничаете!»

Интернет-ресурсы по популярной психологии пестрят множеством статей о том, что сплетни это плохо, о том как этого избежать, да и вообще как перестать заниматься этим грязным делом. Да вы и сами можете вполне набрать запрос в интернете, например «почему сплетничать плохо».

Многие журналы и газеты раздают советы о том, как перестать сплетничать.
Но ведь это же так интересно!

Существует заблуждение, что:

…сплетни рождаются и царят там, где властвуют серая будничность, недовольство собственной жизнью, нередко страх, часто корыстолюбие, зависть, иногда даже мстительность.
https://zn.ua/SOCIETY/psihologiya_spleten.html

Если поспешить с выводом, то получится, что сплетни — это прерогатива неудачников, которые нечем заняться, вот они и придумывают всякие слухи, чтобы напакостить друг другу, подставить своего недруга, оклеветать своих врагов, да и всячески ухудшить жизнь человеку, которого недолюбливаешь.

На самом деле сплетни — родом из аристократических семей, из высшего света, того интеллигентного общества, где людям свойственно плести интриги, заниматься политикой, и всячески обсуждать друг друга. И не потому, что человеческая природа так низка, а как раз наоборот, потому что они уже добились высокого уровня, где им больше ничего не нужно. Все ресурсы у них есть, и чем им остаётся заниматься? Только лишь плести интриги и совершенствовать интеллектуальные способности.

Ну и что же в этом такого? Что тут плохого? Давайте разберёмся!

И чтобы понять, откуда происходят сплетни, придётся углубиться в далёкое прошлое, в детство нашей цивилизации, в колыбель наших предков.

Согласно одной из современных гипотез, человеческое мышление сложилось таким социальным, а ум человека так сильно вырос не потому, что обезьяна взяла палку, и не потому, что начала делать инструменты, а во многом лишь благодаря тому, что люди хитростью пытались выиграть друг у друга. Не силой, не угрозами, не прямой конфронтацией, не прямой и очевидной экономической конкуренцией, а именно скрытыми политическими талантами; и с переменным успехом, получая те или иные ресурсы, человеческое благосостояние улучшалось, а разум совершенствовался, когда человек, пытаясь манипулировать мнениями и действиями других людей учился управлять социальным сознанием.

Когда человек выиграл у природы, куда было ему направить всю эту энергию, и как дальше развиваться, если конкуренты закончились? Дальше развитие шло социальным путём. Люди обратили внимание друг на друга, и тут ускорилось социальное развитие разума. Вот здесь-то и появилось стремление к власти, не то примитивное стремление к доминированию, которое можно наблюдать у животных, а стремление именно управлять людьми.

Потому что когда у тебя есть какой-то материальный ресурс, и ты им обладаешь, то это очень просто и скучно: контролировать его очень просто, ограничив доступ к нему силой или другим защитным механизмом. Но как контролировать людей, которые не являются материальными ресурсами? Тут приходится развивать совершенно другой аспект, который называется «социальной манипуляцией».

Возвращаемся к теме сплетен. Почему люди сплетничают?

Тут важно действительно разделить основные задачи на две категории:

  1. Чтобы узнать\распространить информацию о третьих лицах, которая будет полезна им или другим.

2. Чтобы исказить информацию о человеке (группе людей), в своих целях, например, для развлечения.

В сущности, первая задача берёт за основу познавательную функцию. Люди совершенно искренно хотят узнать о других то, чего они не знают, и это их главный познавательный инстинкт. Кто бы мог подумать, что на этом этапе они могут случайно вступить в сложную игру интриг и манипуляций, со сложными социальными элементами.

Ведь первую, и очень полезную социальную задачу очень часто путают со второй, потому что со стороны их очень сложно друг от друга отличить, если в эту игру играют профессионалы.
А вот вторая задача имеет куда больше интересных моментов.

Как появляются слухи и вымысел?

Прежде всего есть базовые психологические причины, которые идут от человека, который распространяет слухи.

Во-первых, он может всего лишь заметить в другой личности проекцию самого себя, и после этого уже не отличит правду от вымысла, начиная наделять другую личность собственными свойствами. Это происходит бессознательно.

Во-вторых, человеку может нравиться сплетничать, потому что для него это всего лишь развлечение. Ему интересно следить за слухами, и он сам любит играть в эту игру, потому что это его любимое поле. Он производит слухи сознательно, часто добавляя какой-нибудь вымышленный факт, на который обращает внимание других. И после этого уже включается механизм социального переноса.

​В-третьих, самая рациональная причина (не имеющая ничего общего с эмоциональным состоянием или психикой, а с холодным расчётом разума).
Это тактическая инициатива, чтобы достичь нужного результата, например, опорочить конкурента, чтобы занять его место. Это может быть на низком социальном уровне (два секретаря), или на высоком (две корпорации). Но в сущности цель одна — занять более доминирующее положение на рынке, занизив ценность конкурента. Сюда же относятся многие политические игры.

Обмен сплетнями свидетельствует об определенном сходстве иерархических ценностей, потребностей или характеров общающихся людей. Своеобразный сигнал: «Мы одной крови — ты и я; я такой же, как и вы; я — свой!». Девочки-подростки сплетничают о новенькой однокласснице, а через некоторое время она уже и сама в этой группе, распускает слухи.

Чаще всего сплетня это единственный способ узнать что-то новое о человеке, который сам о себе не очень-то любит рассказывать, или всячески искажает информацию о себе, чтобы создавать нужное впечатление. В этом случае это похоже на особое приложение к официальной информации. То, что человек сам рассказывает о себе (в дружеском кругу или в интервью популярному журналу), это одно, сплетня же говорит о чем-то скрытом, так сказать обратной стороне медали. То есть, шанс уловить более правдивую информацию, куда выше, если вы обладаете нужными навыками общения, изъятия из уст других людей более релевантной информации о личностях.

И ровно поэтому люди по своей природе так плохо относятся к сплетням, потому что этот слух разошёлся со стороны наиболее социально влиятельных людей, ведь со стороны социальных манипуляторов сплетничать это плохо.
Разумеется, для них это очень плохо! Ведь если скрытые сведения о них разойдутся, то это ужасно навредит их репутации, и ухудшит социальное положение. Поэтому они всячески будут поддерживать миф о том, что сплетни это плохо, но при этом сами будут распространять слухи, чтобы запутать других людей, сбить следствие, так сказать, с нужного пути. Ведь чем больше разной информации, тем проще в итоге вообще не узнать ничего полезного, а в мире цифрового шума это приобретает очень серьёзные обороты.

Хочется напомнить историю о запретном плоде, и как он сладок; а по аналогии показать, как удобно поддерживать миф о слухах, поскольку в дело сразу же вступает механизм саморегуляции — само общественное мнение будет стабилизировать себя отрицательной обратной связью. Если слухов нет — то сплетни это интересно, но как только слухов слишком много — это плохо. Именно так работает этот социальный механизм.

Медицинские аспекты сплетен

Безусловно, сплетни — это плохо, однако нам удалось найти свидетельства того, что они играют важную роль в охране общественного порядка
— Робб Уиллер, социальный психолог

Исследование показало, что сплетни могут обладать терапевтическим эффектом. Сердечный ритм добровольцев, принявших участие в эксперименте, учащался, когда они видели, как кто-то ведет себя плохо, однако они чувствовали себя очень хорошо, когда могли передать информацию, «предупредив» других.

Подтекст любой сплетни — версия о том, что «уж мы-то лучше, чем они!» Это воодушевляет, дает чувство превосходства — пусть и иллюзорное. Сплетни развлекают, объединяют, обеспечивают взаимную поддержку и даже выводят из состояния депрессии.

И напоследок

Собственно, когда вы в следующий раз услышите что-то типа «А почему это вы сплетничаете?», помните, что протестовать против сплетен может либо человек, которому есть что скрывать, либо совершенно консервативный и некомпетентный в вопросах распространения информации.

Если же вы догадываетесь, что за слухами стоит чья-то выдумка, так и заявите прямо об этом, а не ограничивайте действия людей (а по факту запрет слухов и есть именно механизм ограничения), что ни к чему хорошему не приведёт, а может лишь обернуться для вас впоследствии проблемой.

Помните, мы живём в мире цифрового шума, а сплетни являются одной из попыток разобраться в ситуации. И запрещать себе сплетни (которые могут нести в себе много полезной информации, они же способны раскрывать мошенников и патологических лгунов), лишь потому, что кто-то из вашего окружения плохо к ним относится — значит ограничивать себя из-за шаблонов, которые сформировали социальные манипуляторы, они же ограничивают общественное мнение, позволяя им удерживаться там, где они не долго бы удержались, если бы вся информация о них была бы опубликована без изменений.

Слухи формируют общественное мнение. Сплетни дают жизнь той информации, которая бы никогда не увидела свет, если бы их не было. Надо понимать, что даже в век интернета, информация никогда не увидит свет, если прервать цепочку на этапе формирования. Сеть лишь ускоряет процесс передачи информации, позволяя обычных людям выступать в роли масс-медиа. А проверить слухи в наше время куда проще, ведь сейчас эра публичности.
И эта публичность становится необратима, да и является залогом нашей безопасности и развития общества в целом.

P.s.: Спасибо Майе за то, что она своим комментарием натолкнула меня на идею написать эту статью.

Автор: Виталий Виноградов

Ты и чужая безответственность

Падает белая пелена, затылок наливается кровью, горячий ком застревает в горле. Страшно потерять контроль, совсем слететь с петель и катушек. Так и хочется надавать лещей наглецу напротив. Опоздание, прогул, заваленные сроки. Ну почему кто-то может позволить себе бездельничать, а ты нет?

Переживания по поводу безответственности окружающих постоянно сводятся к подобным мыслям: «Почему этот человек бессовестно проканывается и ему так нормально?» Конечно, ты бы себя отмутузил мокрыми полотенцами за подобное разгильдяйство, но на лице ленивца наблюдаешь лишь блаженное спокойствие на фоне сгорающего дедлайна.

Изначально у ребенка нет внутреннего контролера, и он делает то, что ему кажется интересным и приятным: ест горстями грязь, смотрит жестокие мультики, прогуливает продленку. Думать ни о чем не нужно: родители обозначают нормы и правила, бьют по рукам или же доходчиво объясняют. Ребенок начинает подчинять себя предлагаемой системе координат и накладывать на нее окружающий мир.

Чем чаще ребенок получал «нет» на свои желания, которые вдобавок высмеивались или осуждались, тем сильнее в дальнейшем он готов отказываться от самого себя.

Незрелое сознание делает принципиальный выбор между личными ощущениями и ожиданиями окружающего мира. Насколько велика готовность задавливать свои желания, чтобы не быть отвергнутым? Например, ходить в художественную школу, чтоб родители не огорчались, или же всегда давать одноклассникам списывать, для того чтобы они тусовались с тобой на большой перемене. Из этой точки непроизвольного выбора формируются две противоположные картины мира. «Мои интересы важнее всего, я никому ничего не должен, меня любят и так» и «Я так стараюсь понравиться окружающим, что забываю про свои собственные потребности и надеюсь, что это оценят». Люди первого типа более расслаблены и с легкостью пренебрегают сроками, договоренностями и дедлайнами. Они внутри себя все себе разрешили, и чужое неудобство для них пустой звук. Люди второго типа трясутся за свое слово и плохо спят, так как тащат на себе невероятный груз быть собой.

Эгоистичность и попустительское отношение к общественному договору здорово облегчают жизнь тому, кто выбрал себя, а не всех остальных.

Тот, кто вырастил свою личность в угоду мира, никогда не смирится с тем, что кто-то может позволить себе не ходить на «нормальные работы», лезть вне очереди и носить не выглаженную одежду. Невозможность позволить себе выбирать собственные желания вызывает агрессию и глубокую обиду. Это своего рода зависть чужой внутренней свободе.

Зависть — только твоя проблема, а не того человека, который живет вне твоей картины мира. Да, он моет посуду перед едой, а не после. Ну и что?

Решать задачу на внутреннее освобождение нужно из взрослого состояния, без осуждения своей невротичной матери и ее педагогических неудач. Способ совладания с любым внутренним конфликтом всегда сводится к осознанию происходящего. Буквально проговаривать внутри себя: «Меня так бесят чужие опоздания, потому что в детстве меня за них ругали. Теперь я сам ругаю других и себя впридачу». Осознал, значит, отделил эмоции от причин. Дальше ты будешь ломать надоевшие паттерны поведения раз за разом. Не заправляешь кровать, опаздываешь на пять минут, ходишь на концерты по средам. А потом чужая свобода перестает вызывать тошноту и агрессию. Твои собственные желания вернулись к тебе и робко ждут за уже незапертой дверью.

 

Источник: ИОНА ГУСАЧЕНКО

Деградация мозга — читать всем!

С каждым днем все больше людей жалуется на проблемы с мозговой деятельностью — на все возрастающую рассеянность (т.е. невозможность концентрировать свое внимание, собираться с мыслями для решения каких-то задач), на сложности с запоминанием информации, на физическую невозможность читать большие тексты, не говоря уже про книги.

И просят дать им что-нибудь для улучшения мозговой деятельности в целом и памяти в частности. Причем, как это ни парадоксально, данная проблема характерна не только и не столько для пожилых людей, ослабевать мозгами которым, вроде как, «положено по возрасту», сколько для людей среднего и моложе среднего возраста. При этом многие даже не интересуются, почему так происходит — автоматически списывают это на стрессы, усталость, нездоровую экологию, на тот же возраст и т.п., хотя все это даже близко не является причиной. Среди моих пациентов есть те, кому далеко 70, но кто не имеет вообще никаких проблем ни с памятью, ни с мозговой активностью. Так в чем же причина?

А причина состоит в том, в чем, несмотря ни на какие доводы, никто, категорически, не хочет отказаться от, так называемой постоянной, круглосуточной «подключенности к информации». Другими словами, ускоренная утрата Ваших мозговых функций началась в тот самый знаменательный день, когда Вы решили быть постоянно «на связи». И нет никакой разницы — вынудила ли Вас к этому служебная необходимость, изнывание от безделья или элементарная боязнь быть «не на уровне», т.е. боязнь прослыть белой вороной, чудаком в среде себе подобных.

Еще в 2008 году было известно, что среднестатистический пользователь интернета прочитывает не более 20% текста, размещенного на странице, и всячески избегает больших абзацев! Более того, специальные исследования показали, что человек, постоянно подключенный к сети, текст не читает, а сканирует как робот — выхватывает отовсюду разрозненные куски данных, постоянно перескакивает с одного места на другое, а информацию оценивает исключительно с позиции «поделиться», т.е. «А можно ли это «откровение» кому-нибудь переслать?». Но не с целью обсудить, а, главным образом, с целью вызвать эмоции в виде анимированной «отрыжки», сопровождающейся короткими репликами и возгласами в СМС-формате.

В ходе исследований выяснилось, что страницы в интернете, как уже говорилось, не читаются, а бегло просматриваются по шаблону, напоминающему латинскую букву F. Пользователь сначала считывает несколько первых строк текстового содержимого страницы (иногда даже полностью, от начала до конца), затем перескакивает на середину страницы, где считывает еще несколько строк (как правило, уже лишь частично, не дочитывая строки до конца), а затем быстро спускается к самому низу страницы — посмотреть, «чем дело кончилось».

Поэтому наиболее эффективным способом подачи информации рядовому интернет-пользователю является отображение информации в виде перевернутой пирамиды (т.е. согласно принципу «чем ниже, тем меньше») с обязательным выделением ключевых слов (чтобы потребители информации понимали, что важно, а что — не очень) и раскрытием не более одной мысли за абзац. Только так можно задержать внимание на странице максимально долго. Если же по мере спуска вниз по странице плотность информации не убывает или, того хуже, увеличивается (как, например, в этой статье), то на таких страницах задерживаются лишь единицы.

Мое личное мнение такое:

Интернет — это реальный наркотик. А что такое наркотик? Это совершенно бесполезная вещь, без которой любой человек может прекрасно жить до тех пор, пока не попробует. А когда попробует, то зависимость возникает пожизненная — наркомания не лечится.

На проблемы с восприятием информации жалуются люди всех рангов и специальностей — от высококвалифицированных университетских профессоров до сервисных работников по обслуживанию стиральных машин. Подобные жалобы можно особенно часто услышать в академической среде, т.е. от тех, кто по роду деятельности вынужден плотно и ежедневно общаться с людьми (обучать, читать лекции, принимать экзамены и т.д) — они сообщают, что и без того низкий уровень навыков чтения и восприятия информации у тех, с кем им приходится работать, год от года падает все ниже и ниже.

Большинство людей испытывает колоссальные затруднения при чтении больших текстов, не говоря уже про книги. Даже блог-посты размером более трех-четырех абзацев уже кажутся большинству слишком трудными и нудными для восприятия, а потому скучными и не заслуживающими даже элементарного вникания. Вряд ли найдется человек, который не слышал бы популярного сетевого высказывания «слишком много букв — не осилил», которое обычно пишут в ответ на предложение прочитать что-то длиннее пары десятков строк. Получается замкнутый круг — писать много нет смысла, поскольку это почти никто не будет читать, а сокращение объема передаваемой мысли приводит к еще большему скудоумию не только читателей, но и писателей. В результате имеем то, что имеем — массовое отупение.

Даже люди с хорошими (в прошлом) навыками чтения говорят, что после целого дня метания по интернету и лавирования среди десятков и сотен электронных писем, они физически не могут начать даже очень интересную книгу, поскольку чтение уже одной только первой страницы оборачивается настоящей пыткой.

Чтение попросту «не идет», прежде всего, потому, что:

а) не получается заставить себя перестать сканировать текст, отыскивая в нем ключевые слова

б) совершенно не усваивается сложный синтаксис, свойственный большинству классических, высокосодержательных или наукоемких произведений, который полностью отсутствует в обмене телеграфной «СМС-отрыжкой».

В результате этого одно предложение приходится перечитывать по нескольку раз! Наиболее откровенные люди так прямо и говорят: я противен/противна сам(а) себе.

Но это еще далеко не все. Из-за постоянной подключенности к интернету резко ухудшаются такие навыки человека, как способность возвращаться к уже некогда осмысленной информации, анализировать прочитанное и подключать воображение. Еще хуже то, что в 80% случаев люди ходят в интернет за сомнительными развлечениями, либо черпают оттуда информацию, имеющую не то что нулевую, а отрицательную культурную ценность.

При этом большинство людей (особенно молодых) привязаны к своим гаджетам настолько, что при угрозе оказаться отключенными от сети в течение хотя бы одного дня испытывают не только психическую подавленность, граничащую с паникой, но и реальную физическую ломку, напоминающую наркотическую. Не верите? А ну-ка выключите свою мыльницу СОВСЕМ и попробуйте прожить без нее хотя бы 2-3 дня.

Есть мнение, которое я вполне разделяю, что способность эффективно воспринимать сложные тексты, читать сложную литературу вскоре станет элитарной привилегией, доступной только особой касте людей. Идея эта не нова, поскольку еще Умберто Эко в романе «Имя розы» предлагал пускать в библиотеку только тех, кто умеет и готов воспринимать сложные знания. А все остальные будут в состоянии читать лишь вывески да интернет.

Короче говоря, никакие таблетки, никакие пищевые добавки, никакие диеты, никакие мозгоправы и т.п. не способны остановить деградацию мозга. Остановить ее может только одно — прекращение поступления в систему обработки всевозможного информационного мусора и ежедневная загрузка мозга так называемой «полезной информацией». Процесс этот чрезвычайно сложный, а для многих людей так и вовсе невыполнимый. Для многих поезд, как говорится, уже ушел.

Ещё раз, коротко:

1. Гаджеты, обеспечивающие Вашу постоянную подключенность к информации/интернету — смартфоны, айпады и пр., без которых Вы теперь даже в туалет сходить не можете, — делают Вас практически дебилом с вялым, апатичным, с еле соображающим мозгом, который не способен думать и анализировать. Но, как и всякий наркоман, Вы, конечно же, убеждены в обратном — в том, что эти мыльницы делают Вашу жизнь нереально яркой, насыщенной, удобной и т.п., а Вас лично — «сильно продвинутой личностью», которая всегда в курсе всего.

2. Благодаря этим устройствам, в Ваш мозг непрерывным потоком круглосуточно поступает всевозможный мусор, который загаживает Ваш «бортовой компьютер» настолько, что ты годитесь лишь для выполнения самой примитивной, низкоквалифицированной работы. Вы не в состоянии ни связно говорить, ни писать, ни читать — Ваша речь косноязычна и наводнена словами-паразитами. Рассказывая кому-то о чем-то, Вы с трудом подбираете нужные слова, а слушая кого-то — быстро теряете нить разговора и начинаете скучать и зевать. Писать Вы не можете, поскольку практически в каждом слове начинаете делать ошибки, а как использовать знаки пунктуации — не знаете даже приблизительно. Зато Вы круто делаете сэлфи (и прочие мусорные фото) и стучитесь к кому-нибудь в Viber или WhatsApp.

3. Короче говоря, слушайте плохие новости: мобильную связь нужно использовать только и исключительно в ЭКСТРЕННЫХ случаях. Например, Вы приехали в незнакомый город и не можете найти встречающего — позвонить действительно нужно. Или Вы опаздываете на важную встречу — позвонить реально необходимо, т.е. нужно настроить Ваш гаджет только на приём или передачу необходимой Вам профессиональной и деловой информации. А остальное время Ваш гаджет должен быть ВЫКЛЮЧЕН. Впрочем, я представляю себе, как Вам неуютно от одной только мысли об этом.

4. Нужно быть готовым к тому, что все Ваше окружение Вас, мягко говоря, не поймет — Вам скажут, что Вы с приветом, совсем ку-ку, что у Вас поехала крыша и т.п. Наплевать и растереть. Помните, Вы объект для информационного нападения и вам нужно защищаться. Как говорил президент CBS News Ричард Сэлант: «Наша работа — продавать людям не то, что они хотят, а то, что нужно нам».

5. И, наконец, Вам нужно заново учиться читать книги. Настоящие бумажные книги — понимаете? Не разглядывать часами подслеповатыми глазами свою мыльницу с экраном, а читать книги. Будет тяжело, но Вы попробуйте. Насиловать себя не нужно — в первый день прочитайте полстраницы, на следующий — целую страницу, на третий день — 1,5 страницы и т.д. Учтите, что организм будет всячески этому сопротивляться — будет и тошнить, и ломать, и тянуть заняться чем угодно, лишь бы мозг не напрягался.

Травмы поколений

AdMe.ru публикует для вас эту пронзительную и откровенную статью психолога Людмилы Петрановской, которая объясняет, почему наши родители и мы стали такими, какие есть. Невозможно оторваться до последней строчки.
Живет себе семья. Молодая совсем, только поженились, ждут ребеночка. Или только родили. А может, даже двоих успели. Любят, счастливы, полны надежд. И тут случается катастрофа. Маховики истории сдвинулись с места и пошли перемалывать народ. Чаще всего первыми в жернова попадают мужчины. Революции, войны, репрессии — первый удар по ним.
И вот уже молодая мать осталась одна. Ее удел — постоянная тревога, непосильный труд (нужно и работать, и ребенка растить), никаких особых радостей. Она вынуждена держать себя в руках, она не может толком отдаться горю. Изнутри раздирает боль, а выразить ее невозможно. И она каменеет. Ее лицо представляет застывшую маску, ей физически больно отвечать на улыбку ребенка, она минимизирует общение с ним.
Только вот ребенок не знает всей подноготной происходящего. Единственное объяснение, которое ему в принципе может прийти в голову: мама меня не любит, я ей мешаю, лучше бы меня не было. Пока мать рвет жилы, чтобы ребенок элементарно выжил, не умер от голода или болезни, он растет себе, уже травмированный. Не уверенный, что его любят, не уверенный, что он нужен.
Идут годы, очень трудные годы, и женщина научается жить без мужа. Конь в юбке. Баба с яйцами. Назовите как хотите, суть одна. Это человек, который нес-нес непосильную ношу, да и привык. Адаптировался. И по-другому уже просто не умеет.
Самое страшное в этой патологически измененной женщине — не грубость и не властность. Самое страшное — любовь, она может убить своей заботой. У меня была подружка в детстве, поздний ребенок матери, подростком пережившей блокаду. Она рассказывала, как ее кормили, зажав голову между голенями и вливая в рот бульон. Потому что ребенок больше не хотел и не мог, а мать и бабушка считали, что надо.
Но оставим в стороне крайние случаи. Просто женщина, просто мама. Просто горе. Просто ребенок, выросший с подозрением, что не нужен и нелюбим, хотя это неправда и ради него только и выжила мама и вытерпела все. И он растет, стараясь заслужить любовь, раз она ему не положена даром. Помогает. Ничего не требует.
Травма пошла на следующий виток.
Настанет время, и сам этот ребенок создаст семью, родит детей. Годах примерно так в 60-х. Кто-то так был «прокатан» железной матерью, что оказывался способен лишь воспроизводить ее стиль поведения.
Но рассмотрим вариант более благополучный. Ребенок был травмирован горем матери, но вовсе душу ему не отморозило. Впервые взяв на руки собственного ребенка, молодая мама вдруг понимает: вот тот, кто наконец-то полюбит ее по-настоящему, кому она действительно нужна. С этого момента ее жизнь обретает новый смысл. Она живет ради детей.
И только одно плохо — он растет. Стремительно растет, и что же потом? Мать настолько сильно страшится очередного одиночества, что у нее разум отшибает. «Я не могу уснуть, пока ты не придешь». Мне кажется, у нас в 60-70-е эту фразу чаще говорили мамы детям, а не наоборот.
Что происходит с ребенком? Он не может не откликнуться на страстный запрос его матери о любви. Но ведь есть и он сам, самостоятельная жизнь, свобода. И он уходит, унося с собой вину, а матери оставляя обиду. В ход идут скандалы, угрозы, давление. Как ни странно, это не худший вариант. Насилие порождает отпор и позволяет-таки отделиться, хоть и понеся потери.
Но что-то мы все о женщинах, а где же мужчины? Где отцы? Мальчики тоже мамами выращены. Слушаться привыкли. Сам мужчина не имеет никакой внятной модели ответственного отцовства. На их глазах множество отцов просто встали однажды утром и ушли — и больше не вернулись. Поэтому многие мужчины считали совершенно естественным, что, уходя из семьи, они переставали иметь к ней отношение, не общались с детьми, не помогали.
Ох, эти разводы 70-х — болезненные, жестокие. Мучительное разочарование двух недолюбленных детей. Они страшно боялись одиночества, но именно к нему шли, потому что кроме одиночества никогда ничего не видели.
В результате — обиды, душевные раны, еще больше разрушенное здоровье, женщины еще больше зацикливаются на детях, мужчины еще больше пьют. Вот в таком примерно антураже растут детки, третье уже поколение.
Но случилось и хорошее. В конце 60-х матери получили возможность сидеть с детьми до года. Они больше не считались при этом тунеядками. Вот кому бы памятник поставить, так автору этого нововведения. И еще случилось хорошее: отдельное жилье стало появляться. Хрущобы пресловутые. Хоть и слышно было все сквозь них, а все ж какая-никакая — автономия. Граница. Защита. Берлога. Шанс на восстановление.
Итак, третье поколение. «С нас причитается» — это, в общем, девиз третьего поколения. Поколения детей, вынужденно ставших родителями собственных родителей.
Символом поколения можно считать мальчика дядю Федора из смешного мультика. Смешной-то смешной, да не очень. Мальчик-то из всей семьи самый взрослый. А он еще и в школу не ходит, значит, семи нет. Уехал в деревню, живет там сам, но о родителях волнуется. Они только в обморок падают, капли сердечные пьют и руками беспомощно разводят.
Так все детство. А когда настала пора вырасти и оставить дом — муки невозможной сепарации и вина, вина, вина, пополам со злостью, и выбор очень веселый: отделись — и это убьет мамочку, или останься и умри как личность сам.
Впрочем, если ты останешься, тебе все время будут говорить, что нужно устраивать собственную жизнь и что ты все делаешь не так, нехорошо и неправильно, иначе уже давно была бы своя семья. При появлении любого кандидата он, естественно, оказывался бы никуда не годным, и против него начиналась бы долгая подспудная война до победного конца.
Третье поколение стало поколением тревоги, вины, гиперответственности. У всего этого были свои плюсы, именно эти люди сейчас успешны в самых разных областях, именно они умеют договариваться и учитывать разные точки зрения. Но внутреннему ребенку «поколения дяди Федора» не хватало детскости, беззаботности. Часто люди этого поколения отмечают у себя чувство, что они старше окружающих, даже пожилых людей.
Еще заметно сказываются последствия «слияния» с родителями, всего этого «жить жизнью ребенка». Многие вспоминают, что в детстве родители и/или бабушки не терпели закрытых дверей: «Ты что, что-то скрываешь?» В результате дети, выросшие в ситуации постоянного нарушения границ, потом блюдут эти границы сверхревностно. Редко ходят в гости и редко приглашают к себе. Напрягает ночевка в гостях, не знают соседей и не хотят знать.
А что с семьей? Большинство и сейчас еще в сложных отношения со своими родителями (или их памятью), у многих не получилось с прочным браком или получилось не с первой попытки, а только после отделения (внутреннего) от родителей.
Конечно, полученные и усвоенные в детстве установки про то, что мужики только и ждут, чтобы «поматросить и бросить», а бабы только и стремятся, что «подмять под себя», счастью в личной жизни не способствуют. Но появилась способность «выяснять отношения», слышать друг друга, договариваться.
Другой вариант сценария разворачивается, когда берет верх еще одна коварная установка гиперответственных: все должно быть ПРАВИЛЬНО! Наилучшим образом! И это — отдельная песня. Если поколение детей войны жило в уверенности, что они — прекрасные родители, каких поискать, и у их детей счастливое детство, то поколение гиперответственных почти поголовно поражено «родительским неврозом».
Мой сын — представитель следующего, пофигистичного, поколения. И он еще не самый яркий, так как его спасла непроходимая лень родителей. К сожалению, у многих с ленью оказалось слабовато. И родительствовали они со страшной силой и по полной программе. Результат невеселый, сейчас вал обращений с текстом: «Он ничего не хочет. Лежит на диване, не работает и не учится. Сидит, уставившись в компьютер. Ни за что не желает отвечать. На все попытки поговорить огрызается».
А чего ему хотеть, если за него уже все отхотели? За что ему отвечать, если рядом родители, которых хлебом не корми — дай поотвечать за кого-нибудь? Хорошо, если просто лежит на диване, а не наркотики принимает. Не покормить недельку, так, может, встанет. Если уже принимает — все хуже.
Но это поколение еще только входит в жизнь, не будем пока на него ярлыки вешать.
Жизнь покажет.
Автор: Петрановская Людмила

Источник: https://www.adme.ru/svoboda-psihologiya/travmy-pokolenij-1106360/?vksrc=vksrc1106360&vkcachebuster1211063609615956590 © AdMe.ru